Книга Юнга со шхуны «Каштан», страница 9 – Виктория Крафт

И, честно говоря, мне это начинало нравиться. Ну, почти.

Утро началось, как обычно: Клим растолкал меня в шесть, я умылся ледяной водой, натянул сапоги и пошёл на камбуз. Том Крышка уже гремел кастрюлями и ворчал, что на камбузе опять сквозняк и что мука отсырела. Я взял поднос с чайником и кружками и пошёл разносить пассажирам.

Шхуна шла под свежим утренним ветром. Паруса были наполнены, и «Каштан» мягко резал волну, как нож масло. За бортом плескалась тёмно-синяя вода, кое-где подёрнутая белыми барашками. Где-то в стороне, над волнами, кричали чайки. Они то взмывали вверх, то падали к воде, будто что-то выхватывали из глубины. Ветер пах солью, сырым деревом и чем-то далёким, чего я ещё не знал. Я на секунду остановился, вдохнул полной грудью и вдруг поймал себя на мысли, что море в этом мире пахнет точно так же, как в нашем. И от этого становилось чуть легче.

Каюты пассажиров были в кормовой части, недалеко от капитанской. Я уже почти дошёл, когда услышал голоса. Они доносились из капитанской каюты. Дверь была приоткрыта. Я хотел постучать, но замер.

— Я не могу больше ждать, — говорила женщина. Голос был спокойный, но в нём звенело напряжение. — Ты сам понимаешь. Год прошёл. Год!

— Понимаю, — ответил капитан. — Но ты просишь о том, что может стоить жизни всем нам.

— Он был твоим другом.

— Он и остаётся моим другом. Поэтому я здесь. Поэтому мы идём. Но ты должна понимать, что нас могут ждать. И не только шторм. Люди, которые ищут то же самое.

Я прижался к переборке. Чайник предательски звякнул крышкой. Я замер. Но, кажется, никто не услышал. За бортом волна ударила в борт, и шхуна слегка качнулась. Я переступил с ноги на ногу, стараясь не шуметь.

— Ты знаешь, что он писал в дневнике, — снова заговорила женщина. — Он нашёл Сердце Шторма. И не успел вернуться. Все говорят, что он погиб. А я не верю.

— Я тоже не верю, — сказал капитан. — Но дневник обрывается. Там не всё понятно. Есть места, которые размыло. Есть записи, которые он делал второпях. Мы можем гадать до бесконечности.

— У нас есть Димениус, — сказала женщина. — Он знает про поющее море. Он бывал там.

— Димениус, — капитан хмыкнул. — Он не помнит, что ел вчера. Ты серьёзно?

— Иногда он вспоминает. Просто нужно спрашивать. И ждать.

— Ждать, — капитан вздохнул. — Ладно. Идём. Но до Штормового моря — ни слова. Команде не нужно знать, что мы ищем. И пассажирам... ну, кроме нас, ты знаешь.

— Знаю, — ответила женщина. — Сын мой знает. Эдвард. Он взрослый.

— А этот юнга? — спросил капитан. — Александр. Он всё время где-то рядом. Если начнёт задавать вопросы...

— Скажем, что ищем пропавшего торговца. Это правда. Моего мужа.

— А про Сердце Шторма — ни слова.

— Ни слова.

Я услышал, как капитан подошёл к столу и что-то налил. Потом тишина. Я осторожно отошёл от двери и направился к каютам пассажиров.

В голове звенело. Сердце Шторма. Артефакт. Пропавший муж. Дневник. Поющее море. Всё это было как кусочки мозаики, которые пока не складывались. Но я уже понял главное: эта экспедиция — не просто поиски. За ней стоит что-то серьёзное. И команде об этом не говорят.

Я постучал в каюту старика.

— Войдите! — раздался старческий голос.

Димениус сидел на койке и пытался надеть сапог на правую ногу, но, кажется, у него ничего не получалось, потому что сапог был левый. Я поставил поднос и подошёл.