Книга Невеста уральского ведьмака, страница 10 – Виктория Крафт

— Как? — прошептала я. — Как ты здесь?

— Я не знаю, как это случилось, — ответил он. — Я сидел на подоконнике. Смотрел, как ты уходишь. Как цветок гаснет. А потом — темнота. И я здесь. В этом теле. В этом мире. Я не помню, как это произошло. Просто — очнулся. И понял: я — не кот. Я — человек. Молодой. Шестнадцать лет. Ведьмак. Только начинающий. Дед мой — старый ведьмак — учил меня. Травам. Заговорам. Камню. Всему. А потом дед умер. И я остался один. С памятью кота. С памятью о тебе. С памятью о том мире. Я помнил всё. Квартиру. Подоконник. Твои руки. Твой голос. Как ты читала мне вслух. Как ты гладила меня по голове. Как ты называла меня Арсюшей. Я помнил. Всегда помнил. И ждал. Долго ждал. Думал — придёшь. Думал — найдёшь. Думал — узнаешь. И вот — ты здесь. Наконец-то.

Он замолчал. Посмотрел на меня. Карий глаз — тёплый. Зелёный — холодный. И оба — на меня.

— Ты — ведьмак, — сказала я. — Как?

— Я учился, — ответил он. — Здесь всё по-другому. Я вижу то, что не видят люди. Я всегда видел. Ты знаешь. Один глаз — живых. Другой — мёртвых. А здесь это — сила. Я мальчик стал ведьмаком, я кот появился после ритуала дед посмотрел и сказал , что кот вторая суть в помощь.

— Ты знал, что я приду? — спросила я.

— Знал, — кивнул он. — Чувствовал. Как чувствовал тебя всегда. Когда ты болела. Когда ты плакала. Когда ты читала свои книги. Я всегда был рядом. Даже когда ты не замечала.

Он замолчал. Посмотрел на меня. Долго. Потом сказал. Тихо. Почти неслышно.

— Я помню. Всё помню. Как ты сидела у окна. Как читала. Как пила чай. Как гладила меня. Я помню. И я... скучал. Не как кот. Как... — он замолчал. Подбирал слово. Не нашёл. — Я не знаю, как это назвать. Но я скучал.

Я смотрела на него. И понимала. Это не собачья преданность. Это не раболепие. Это — кошачья память. Кошачья привязанность. Которая не громкая. Не навязчивая. Но — глубокая. Как камень. Как вода. Как время.

— Я тоже, — прошептала я. — Я тоже скучала. По тебе. По твоему мурчанию. По твоим глазам. По тому, как ты сидел на подоконнике. Как смотрел. Как ждал. Я думала — ты остался там. Один. В пустой квартире. Я думала — ты умер. Или...

— Я здесь, — сказал он. — Я здесь. С тобой. И я никуда не уйду.

Он взял мою руку. Своей. Большой. Смуглой. Мужской. Но — его. Я чувствовала: это он. Мой кот. Моя душа. Моя... моя.

— Спасибо, — прошептала я. — За то, что ждал. За то, что нашёл. За то, что ты здесь.

Он не ответил. Только сжал мою руку. Крепко. Но не больно. Как кот. Когда он рядом. Когда он просто рядом. И этого достаточно.

Но радоваться было рано.

Жар вернулся. Ночью. Резко. Как будто ждал. Как будто только и делал, что ждал. Я проснулась от того, что горела. Вся. С головы до ног. Горло сжалось. Дышать стало трудно. Я попыталась позвать. Но голос не шёл. Только хрип. Только стон.

Арсений был рядом. Он не спал. Он никогда не спал. Или спал так, что слышал всё. Он подскочил. Наклонился. Посмотрел на меня. Карий глаз — тёплый. Зелёный — холодный. И оба — тревожные.

— Тихо, — сказал он. — Тихо, Таисья. Я здесь. Я рядом.

Он схватил чугунок. Налил отвар. Горячий. Прямо в ковш. Поднёс к моим губам.

— Пей, — сказал он. — Пей. Это — от жабы. Это — от жара. Пей.

Я глотала. Через силу. Через боль. Отвар был горький. Как полынь. Как желчь. Но тёплый. И он шёл. Внутрь. В самую глубину. Туда, где горело. Туда, где жгло.