Книга Разбитое сердце узурпатора. Часть 2, страница 59 – Ива Лебедева, Екатерина Скибинских

— А император? — не удержалась я от вопроса. — Он… он справляется?

— Император изобразил героическое ранение и тоже при смерти, — спокойно пояснил Шэн, отодвигая от одной из стен занавесь плюща, чем-то щелкая и начиная возиться с какой-то конструкцией, которая в полумраке выглядела как много зубчатых колес вперемешку с веревками. — Все, проход закрыт… Так вот. Император будет лежать раненый, и на запах его крови рано или поздно вылезут крупные хищники, поскольку мелких уже покрошили во время первого нападения.

— Думаете, господин Лань лично явится в Запретный город, чтобы захватить власть? — догадалась я.

— Очень надеюсь, — пожал плечами Шэн. — Госпожа, натяните капюшон поглубже. Вот так, хорошо. Нам надо дойти до экипажа, после чего я переправлю вас в другое предместье, где приготовлен дом.

— А почему не домой? Сидела бы тихонько во внутреннем дворе, и внешний траур ничуть не пострадал бы! — Я попыталась вывернуться из странных перспектив и чужих планов. Что-то мне в них смутно не нравилось.

— Уже сейчас к вашему поместью приковано слишком пристальное внимание, — покачал головой варвар, подхватывая меня под локоть и направляя к плавно выехавшему из-за угла экипажу. — Не стоит так рисковать. Ко всему прочему невозможно насквозь просветить каждого слугу в вашем поместье, да и семейство Фу с их людьми все время поблизости.

— Это надолго? — Я влезла в карету, но задавать вопросы не прекратила.

— Пока князь Лань не протянет ноги или не сложит голову на плахе, — глухо отозвался Шэн, залезая следом и затворяя тяжелую дверцу.

Экипаж тут же сорвался с места. Внутри пахло старым деревом, сушеной мятой и тем самым знакомым запахом кочевой полыни, от которого у меня каждый раз почему-то сладко екало в груди.

— День, два, максимум неделя, — продолжал варвар, усаживаясь напротив меня. Его огромная фигура в темном плаще поверх доспехов занимала почти все свободное пространство. — Дороги в столице перекрыты, на всех воротах досмотр. Но если Лань проведает, что вы живы, ваш дом сожгут дотла вместе со всей дворней.

Я судорожно втянула воздух, прижав ладони к горящим щекам. А ведь он прав. Если для всего двора я «погибла», защита семьи держится только на этом призрачном ложном трауре. Появись я на пороге — и на моих близких тут же обрушится весь гнев проигравших или отчаявшихся бунтовщиков.

— А ты? Ты останешься со мной? Или вернешься во дворец помогать своему любимому императору дорезать оставшихся хищников?

В последней фразе против воли проскользнула ядовитая шпилька. Ну не могла я, просто физически не могла говорить о Ван Июе без застарелой боли, смешанной с глупым раздражением!

Шэн на мгновение замер. В полутьме кареты мне показалось, что он едва заметно наклонил голову, разглядывая меня с легкой затаенной грустью.

— Мое место там, где я нужен больше всего, госпожа, — тихо произнес он. И это прозвучало странно интимно, отзываясь вибрацией где-то у меня под ребрами. — У императора есть полки тайной гвардии, армия и весь Запретный город. А у вас только я.

Ван Июй

Платить по счетам всегда неприятно. У меня долгов, увы, накопилось перед Илинь столько, что жизни не хватит по всем расплатиться.

Одна ревность чего стоит. Я ревновал сам к себе. Император — к тупому варвару-охраннику со шрамами на лице, тупой варвар — к недосягаемому Сыну Неба. С ума сойти только от этой путаницы можно, а Илинь ко всему прочему научилась бить без промаха в больное место, даже если сама этого не хотела.