Книга Разбитое сердце узурпатора. Часть 2, страница 40 – Ива Лебедева, Екатерина Скибинских

Я заметила, как старики переглянулись при виде ребенка. В их глазах мелькнуло одобрение — малец выглядел крепким и здоровым, а для угасающей мужской линии клана это был весомый аргумент. Но я-то знала, какая гниль прячется за этой картинкой.

Совет начался без долгих предисловий. Пей Сы выступила вперед, картинно упала на колени перед стариками и, заливаясь слезами, завела привычную песню: как она преданно служила господину, как генерал обещал сделать ее законной женой по возвращении и что ее сын — единственная опора и продолжение рода Фу.

Старики слушали с каменными лицами, но самый старший, сидевший во главе стола, согласно прикрывал глаза в такт ее причитаниям. Когда наложница замолчала, пришел черед тетушки Фу. Я незаметно сжала ее пальцы под столом, делясь уверенностью. Она глубоко вздохнула и заговорила тихо, но отчетливо:

— Уважаемые старейшины, я не противлюсь воле мужа иметь продолжателя рода. И хотя, когда я выходила замуж, мой муж обещал мне никогда не приводить в дом других женщин, что случилось, то уже случилось. Но я оспариваю право этой женщины называть своего сына кровным наследником генерала. Она не сможет доказать его происхождение. У меня есть выписки из приказов: мой муж уехал на границу за одиннадцать месяцев до того, как этот ребенок появился на свет. Одиннадцать месяцев, почтенные, а не девять. Я требую провести проверку крови, чтобы снять все сомнения.

По рядам старейшин прошел шепоток. Главный старик с жидкой бородкой веско стукнул тростью о пол.

— Проверка крови — древний и священный ритуал. Раз вы, госпожа Фу, настаиваете, мы проведем его здесь и сейчас.

Пей Сы на секунду изменилась в лице, но тут же совладала с собой. Скользнула быстрым взглядом в сторону дверей, где топтался слуга.

Старейшины велели подать ритуальную чашу. Слуга внес ее на серебряном подносе — изящный фарфоровый сосуд с толстыми краями. Теми самыми краями, которые мы с Ле-Ле полночи обрабатывали кизиловым раствором в темной кладовой, пока матушка молилась у алтаря.

— Стойте! — раздалось вдруг от двери, и в павильоне появился тот, о ком я думала и за кем просила Шэна проследить: глянцевый от самодовольства щеголь Фу Чжи.

Ох ты, ну вот посмотришь со стороны — и сразу видно, насколько жеманная красотка Пей Сы подходит именно этому прожигателю жизни, ни разу не бывавшему ни в одном бою, да что там, оружия в руках не державшему.

Зато в пакостях и интригах эти на двоих собаку съели. И хотя они старались друг на друга вообще не смотреть, у меня даже зубы заболели от разлившейся по залу уксусной фальши.

— В чем дело, племянник? — Ага, вот оно как, этот главный седобородый пень у нас явно благоволит гладкости и уксусности. Ну или племянничек пообещал старому пню что-то очень существенное из наследства.

— Приветствую уважаемых старейшин. — Фу Чжи поклонился ровно так, как надо, до мелочей следуя сложному искусству этикета и подхалимажа. — Я всего лишь прошу немного подождать с началом ритуала, чтобы не пришлось собирать совет старейшин дважды. Дело в том, что уже по дороге сюда я видел у северной заставы отряд гонцов, прибывших с границы. Они принесли важные вести. Возможно, мы получим весточку от уважаемого старшего брата, и все само собой разъяснится.

По рядам старейшин пробежал шепоток, Ле-Ле рядом со мной напряглась, пришлось под прикрытием широких рукавов ханьфу стискивать ее руку почти до боли.