Онлайн книга «Семеро по лавкам, или "попаданка" во вдову трактирщика»
|
Утром я поднялась с постели совершенно разбитая. Голова болела так же, как в тот день, когда я впервые открыла глаза в этом мире. Тогда виной был огромный фингал, которым Олесю «наградил» Прошка. Сейчас же клубок сомнений и страхов, скрученный за ночь. — Мам, — Анушка первой заметила неладное и подловила меня на крыльце. По утрам уже было холодно, и дочь накинула старый отцовский полушубок. Он был ей велик и делал похожей на приземистого гнома. — Ты заболела? — Нет, — я через силу улыбнулась, кутаясь в шерстяной платок и стараясь не шевелить головой. Она напоминала полупустой бочонок: стоило слегка наклонить, обжигающая жидкость внутри плескалась, усиливая боль. Если бы не осенний холод, притупивший страдания, было бы ещё хуже. — Всё хорошо. Просто немного болит голова… Вчера был тяжёлый день. — Выглядишь ты не очень, — озабоченно нахмурилась дочь. — Сказать Егорке, чтобы сбегал в Ламан к знахарке? Я отказалась. Тогда Анушка, понизив голос до шёпота, предложила: — А может, тебе сходить к провидице? Говорят, она избавляет людей от любых страданий… Правда, только если человек сам этого хочет. Но ты ведь хочешь, чтобы голова не болела? Забота подкупала. Так приятно, когда те, о ком ты заботишься, начинают заботиться о тебе. Я рассмеялась и обняла дочь, запустив руки под тёплую овчину. — Вы, мои дети, — лучшее лекарство, Анушка. Обниму вас всех, и всё пройдёт. Анушка рассмеялась и ответила на объятие. Потом вздохнула: — А раньше ты часто бегала к знахарке… И к провидице тоже, — добавила она шёпотом и торопливо забормотала, боясь наказания: — Я однажды шла за тобой… но ты меня не видела… — Раньше, — пожала я плечами, скрывая испуг от её слов, — твой отец бил меня почём зря. Неудивительно, что мне нужна была помощь знахарок и провидицы. Но сейчас нас никто пальцем не трогает. Верно? — Верно, — радостно улыбнулась дочь и, прижавшись, шепнула: — Мам, так хорошо, что ты не вышла замуж за дядьку Прошку… — Согласна, — поправила волосы на её голове, отметив, что мозоли больше не цепляют волоски. И ведь нельзя сказать, что я работаю меньше, чем раньше. Но мозоли исчезли. — Давай пойдём в трактир. Пора завтракать… — Ага, — согласилась Анушка и отстранилась. — Давай я приведу детей, а ты поможешь Авдотье? — Мне кажется, или ты стала её бояться? — фыркнула я. — Нет, — мотнула головой дочь. — Но в последнее время она какая то странная. Ворчит всё время… И вообще… — Что именно «вообще»? — насторожилась я. — Да ничего! Просто ворчит. Раньше она не была такой, — вздохнула Анушка, рванула в дом и, прежде чем захлопнуть дверь, крикнула: — Я скажу остальным, что пора есть! Я осталась на крыльце одна. На низком осеннем небе клубились сизые тучи: то сбивались в плотные комки, темнеющие на глазах, то растягивались в полупрозрачную вуаль, сквозь которую проглядывал сверкающий круг солнца. Сегодня будет дождь. А может, и снег… Порыв холодного ветра стегнул по голым ногам под длинным подолом. Я зябко поежилась. Успела сшить одежду детям, но на себя времени не хватило. Продолжала ходить в старом, застиранном платье той Олеси… Всё казалось, что зима не скоро и я ещё успею подготовиться. Вздохнула. Неправильно не думать о себе. Если заболею, детям придётся туго. Нужно срочно взяться за иглу: сшить себе тёплое платье и штаны для девочек, чтобы не видно под юбкой. Здесь брюки считались чисто мужским предметом гардероба. |