Книга Оберег от нечистой силы, страница 70 – Алёна Цветкова

Но с другой стороны, я улыбнулась и мысленно потерла лапки, вот он мой шанс продать бумагу как можно дороже.

— Да, Великий князь, — склонила я голову в легком поклоне, — мой отец возил бумагу из Ситая, но кроме того он привез еще и рецепт ее изготовления. Эти листы я сделала сама, по технологии, которую мне передал мой отец.

— Это правда? — перебил мою презентацию Великий князь. Он теребил лист бумаги и смотрел не на меня, а на святого отца.

— Правда, — кивнул он, — я сам лично видел, где она ее делала.

— На бумаге можно записывать указы, печатать книги, рисовать. Из нее даже можно делать деньги, — продолжала я, но меня никто не слушал. Или делал вид, что не слушает.

— Сколько бумаги ты можешь изготовить? — теперь меня перебил святой отец.

— Столько, сколько нужно, — улыбнулась я как можно шире, — производство несложное, уже через месяц мы сможем делать по несколько сотен листов в день.

— Ситайцы не продадут тебе столько шелка, — возразил Великий князь и сам же себе ответил, ощупывая бумагу, — хотя это точно не шелк…

— Нет, — кивнула я, — сырье местное и к тому же весьма дешевое.

— Но я все равно против, чтобы Златослав женился на купчихе! — Великий князь смял драгоценный листочек и швырнул в угол. — Женись на ней сам!

— Нет, — хором ответили мы со Святым отцом.

— Я не пойду за него замуж!

— Златослав не простит нас, если я заберу его невесту, — Святой отец улыбнулся и подмигнул мне, — но я знаю, как сделать так, чтобы и овцы целы и волки сыты. Мы можем выдать боярскую грамотку, брат. Но не ей, — он махнул в мою сторону, — а ее отцу. Мол, за заслуги перед отечеством. Так будет и честнее, ведь это он выкрал рецепт бумаги у ситайцев, и Василиса получит титул по-наследству.

— Мой отец давно умер, — сочла нужным напомнить я. Грамотку-то я хочу, но где сейчас отца им возьму? У меня его отродясь не было.

— Вот-вот, — кивнул Святой отец, — и грамотку мы ему выдадим задним числом, и станешь ты Василиса наследной боярыней. А это, брат мой, совсем другой статус. Такую невесту и княжичу взять не стыдно. А уж святоше тем более. Никто и слова не скажет против.

Великий князь задумался. А я молча ждала его решения, боясь словом вспугнуть удачу. Боярыня — это прекрасно. Намного лучше, чем купчиха.

— Хорошо, — сломался Великий князь и впился в меня взглядом, — но у меня будет несколько условий. — Я внимательно слушала. — Первое, ты будешь делать бумагу на те же условиях, что сейчас шьешь обереги. То есть девяносто процентов княжеству, десять — тебе.

Я скривилась. У Великого князя губа не дура. Вот ведь наглый какой! Нет, ну ладно храм, там мне хотя бы костер грозил, а здесь всего лишь придуманное замужество. Нет уж, без боя я свои позиции не сдам. Не для того я мучилаь с бумагой, чтобы отдать все Великому князю на блюдечке.

— Я не согласна, — мотнула я головой, — но я готова поделиться с вами десятью процентами моей будущей бумажной мануфактуры.

Святой отец фыркнул и отвернулся, пряча улыбку.

— Купчиха, — зарычал недовольно Великий князь… и из его уст это прозвучало, как ругательство.

Торговались мы долго. Великий князь рвал и метал, грозя отправить меня на плаху, но я знала, что он это не сделает. Ему нужна была бумага. И он вынужден был уступать. Мы спорили до хрипоты по каждому пункту, и в конце-концов сошлись на пресловутых пятьдесят на пятьдесят… Что же… это лучше, чем десять. И чем ничего.