Книга Пути-дороги. С чистого листа, страница 112 – Алёна Цветкова

Я только рассмеялась.

— Господин Лекс – это же безмирник? – встрепенулся дед.

— Да, – кивнул неугомонный мальчишка…

Я чистила горшок, слушала Петькины сказки, и думала о том, что какая у меня, оказывается, бурная личная жизнь… и почему я узнаю об этом последней?

Поездка на ярмарку в этот раз прошла тихо и мирно. Сыра было совсем мало, господин Фаций недовольно ворчал, требовал купить еще одну корову и все молоко перерабатывать в сыр. Странный. И зачем ему столько-то? Неужели мэр есть мой веганский сыр вместо завтрака, обеда и ужина?

Но заплатил мне господин Фаций честно. И за сыры, и за рыбу. Получилось почти пятьдесят медянок. На эти деньги я закупила продукты: муку, крупу, соль, приправы. Еще пару раз съездить в город и можно не беспокоиться, что зимой голодать придется.

Еще на шестьдесят я сдала вышивки. Мало, но я больше времени тратила на вязание. Я уже связала теплую кофту себе и джемпер Петьке. Теперь нужно было деду. После ссоры с соседями, выносить деда на прогулку у нас не хватало сил. Но дед уже научился на руках пересаживать себя на стул рядом с кроватью. И если у него будет теплая одежда, то хотя бы иногда, ползком он сможет выйти на крыльцо, подышать воздухом.

Все деньги, полученные в лавке господина Лероя, я оставила там же. Закупила пряжу и теплую шерстяную ткань. Скоро зима, тулупы нам не светят, но теплые накидки, подбитые шерстью от собственных овечек, мне сделать вполне под силу.

У ювелира я забрала положенные мне пять серебрянок. Осталось еще четыре. И это мои последние «шальные» деньги. Но я уже не боялась, на жизнь мне хватит. Хозяйство у меня уже большое, с голоду не помрем, на одежду заработаем. Не богато, конечно, но не всем же богатыми быть. Кому-то и работать нужно.

Серебрянки я сложила в мешочек, одну отдам гончару, вторую господину Исталу, чтоб за Курицу быстрее расплатиться, а остаток приберегу. Пригодиться.

Я уже собралась домой, когда увидела у самых ворот сидящую на чурбачке селянку. Обычную, ничем не приметную, в отличие от двух коз стоявших рядом. Даже летняя шерсть у коз была длинная и свисала неопрятными грязными прядями почти до колен.

— Эй, хозяйка, – окликнула я женщину, – почем коз продаешь?

Она подняла на меня печальное лицо:

— За серебрянку обеих отдам, – она вздохнула, – но не буду врать, молока ты от них не увидишь. Я с предгорий прошлой зимой замуж сюда вышла, козу брюхатую родители в приданное дали, а она, зараза, с диким козлом спуталась. Такое нас частенько случается, мы козлят-то таких сразу на убой отправляем. А мне жалко стало, все же подарок родительский. Вот пока травы вдоволь было и росли. Сейчас и сено на них переводит не хочу, и мясо есть не смогу… да и мяса с них столько же, сколько молока…

Она снова вздохнула.

— Шерсть у них длинная, – кивнула я,– пуховые-то козы у тебя.

— Грубая она очень. Не годиться для пуховки-то.

Пуховка, как выяснилось, нить особого прядения от особой породы пуховых коз, которая изготавливается исключительно в предгорье. Многие пытаются вывезти породу, но больше нигде эти козы не приживаются, теряя свойства свей шерсти через пару поколений.

Что же, для пуховки шерсть может и не годится, но для фетра должна отлично подойти. Фетр валяется точно так же, как войлок, только вместо шерсти используется кроличий, заячий или козий пух, за счет чего материал получается плотный, но довольно тонкий и теплый. А из фетра можно сшить и пальто, и куртку, и даже зимние штаны.