Книга Старшая сестра его величества. Жизнь, страница 93 – Алёна Цветкова

Селеса, конечно, покрутила пальцем у виска, говоря, что я сошла с ума, но отрядила Дошку навести там порядок, освободив ту часть, где была широкая лавка, на которой раньше Алих хранил запасной инвентарь.

— Ты будешь спать здесь, — указала я Нюню на лавку, — завтра купим тюфяк и одеяло. Это полотенце твое, и мыло тоже. Мыться нужно каждый день, чтобы оставаться чистым. На землю больше не садись, только на лавки. Ты понял?

Нюнь часто заморгал, кивнул и отвернулся. А я увидела, как судорожно дернулся кадык на худо шее.

— Повесь полотенце и приходи на кухню. Я тебя накормлю, — сказала я и сбежала от Нюня. Глазам стало горячо, я прикусила губу, чтобы не зареветь. Я прекрасно понимала, что он чувствует. Еще не забыла, как сама пряталась по закоулкам и спала на земле.

Нюнь вышел из дровяника только минут через двадцать, покрасневшие глаза выдавали, что все это время он не просто вешал полотенце.

Я уже закончила с сушеными яблоками и теперь крошила падалицу на начинку, снова расположившись на крыльце, чтобы не пропустить Нюня.

— Идем, — кивнула я ему и прошла на кухню. Он послушно следовал за мной, стараясь не делать резких движений. На секунду мне показалось, что что он сейчас не выдержит напряжения и просто сбежит. Но Нюнь справился, присел на краешек скамьи и спрятал под стол руки. Я поставила перед ним миску с кашей и вручила ложку, — держи. Это ложка. Ты умеешь ею пользоваться?

Он кивнул. Осторожно и немного неуклюже взял деревянную ложку и неловко зачерпнул кашу. Но до рта донес, не уронив ни капли. Вот и отлично. Не такой уж он идиот, как всем вокруг кажется. Миску, ложку и кружку, в которую я дала ему молоко, он помыл сам, без напоминаний. И помыл чисто. Значит, улыбнулась я, справится и с той работой, которую я ему определила. Будет ходить рядом со мной, таскать ведро с водой и мыть кружки. Я ведь сегодня думала о том, как присобачить к тележке ведро для мытья кружек?

От непривычной сытости Нюня разморило, и я отправила его в сарай отдыхать. Пусть выспится. Я же помню, как сама засыпала на ходу после еды.

Утром мы с Нюнем отправились на работу. Сегодня я приготовила в три раза больше взвара, пива с квасом и пирогов с яблоками. Если мне удастся продать все, то можно будет выдохнуть, бизнес у меня получился.

Я толкала груженую тележку, Нюнь нес полведра воды и узелок с кружками и очень волновался. И мне пришлось успокаивать его, говоря, чтобы ничего не боялся, его просто никто не узнает. Поначалу так и было, я благополучно распродала первую партию, быстро сгоняла за второй и черпак уже доскреб до самого дна, когда одна из торговок узнала Нюня.

— Ой, бабоньки, — заголосила она на всю площадь хорошо поставленным голосом, — это ж Нюнь! А мы-то голову сломали, где это Елька наша мужика такого красивого оторвала, — она захохотала. Все остальные подхватили смех, подхватив шуточку и с быстротой молнии разнеся ее по всей ярмарке.

Взгляд Нюня заметался, натыкаясь на смеющихся людей, с каждым разом он съеживался все больше и больше, становясь похожим на вчерашнего себя.

— Нюнь, они же не со зла, а по-доброму, — улыбнулась я, — если хочешь, чтобы они перестали смеяться, нужно посмеяться вместе с ними. Попробуй, это просто, — я звонко захохотала и громко ответила, — а то! Сами виноваты, прощелкали такого хорошего помощника.