Книга Помещица, страница 69 – Алёна Цветкова

Работали мужики хорошо. К вечеру почти весь кустарник оказался вырублен и аккуратно сложен в подобие поленницы. Такие тонкие ветки прогорают быстро, жара дают мало, но, тем не менее, выбрасывать их всё равно неразумно: пригодятся на растопку, когда высохнут, конечно.

Мы с Груней, Марусей и Петрушкой тоже не теряли время зря: весь день провели в поместье. Маруся отмывала гостевые комнаты, Груня занималась чисткой столового серебра, которое оказалось заперто в чулане с другими ценными вещами, оказавшимися ненужными в нашем московском доме.

Я тоже присоединилась к уборке, хотя Груня возмущённо пыхтела, говоря, что моё платье, которое непременно испачкается, стоит гораздо дороже, чем та работа, которую я собираюсь выполнить. А Маруся и вовсе, стоило ей увидеть в моих руках тряпку, бросала всё и прибегала на помощь, начиная тереть там, где я пыталась навести порядок. Но не могла же я просто сидеть и смотреть, как работают другие? Дело даже не в том, что я всё ещё не привыкла к титулу, а в том, что это банально скучно.

Поэтому я взяла на себя кабинет: отмыла шкафы, перебрала найденные в дальнем ящике пыльные документы (в них не оказалось ничего интересного), протёрла влажной тряпкой обитые полинявшим почти добела шёлком поверхности, почистила окно. Только паркет на полу не трогала: смела мусор и пыль — и всё. Его надо не просто мыть, а циклевать.

Следующие дни прошли точно так же. Мужики расчищали дорогу, выкорчёвывали пни и выравнивали землю. Мы с девочками, Петрушкой и Кузьмой — который только успевал таскать туда-сюда ведра с чистой и грязной водой и топить печь, чтобы согреть воду — отмывали поместье.

Груня постепенно перестала ворчать на меня, только иногда смотрела пристально и задумчиво. Маруся больше не бежала с тряпкой наперевес спасать меня от работы. Она вообще стала гораздо смелее и улыбаться стала чаще. Её семейная жизнь с Антипом получилась на редкость ладной и счастливой. Она даже как-то призналась нам с Груней, что никогда не думала, будто семья может быть такой уютной и тёплой…

Нам повезло: дожди где-то задержались, и под Саратовом стояла необычно тёплая и сухая для этого времени года погода.

Расчистка дороги подходила к концу. Мужики выкорчевали все пни, разровняли землю, а теперь возили мелкую гальку с берега реки, чтобы немного отсыпать дорожное полотно.

Мы тоже не ленились. Отмыли до блеска гостевое крыло. И в фойе остались грязными только стены выше человеческого роста и потолок. Я запретила Марусе лазить по высокой, в три сажени (*чуть больше шести метров), приставной лестнице с ведром наперевес. Когда увидела, как она висит на самом верху, держа одной рукой ведро, а другой — тряпку, и пытается ещё что-то помыть, думала, умру от страха. Или поседею.

Поэтому позвала Антипа, чтобы он построил леса. Он, правда, тоже попытался просто влезть наверх по лестнице, как Маруся, но я остановила и его тоже. Чем вызвала непонимание не только со стороны самого Антипа, но и Груни.

Впрочем, я не переживала. Мои работники уже были шокированы тем, что у них восьмичасовой рабочий день, а не работа от рассвета до заката. На фоне этого запрет мыть стены и потолки на высоте двадцати с лишком метров, зацепившись одной ногой за хлипкую лестницу, выглядел незначительной мелочью.