Книга Помещица, страница 51 – Алёна Цветкова

Я рассмеялась. Может отец и не врал. Просто не предупредил меня о некоторых нюансах.

— Отведи меня в усадьбу. Сама все посмотреть хочу. - И повернулась к возницам, почти закончившим разгружать мое имущество. - Вы не уезжайте пока. Меня дождитесь. Я с вами обратно в город поеду.

— Хорошо, барышня, - прогудел возница, который был ближе всех. А остальные просто замахали голова, подтверждая, что услышали мои слова.

К усадьбе вела узкая, но хорошо вытоптанная тропа, которая уверенно вилась среди зарослей и остатков бурьяна. Кузьма не врал, когда говорил, что ходит здесь каждый день. Шли мы не спеша. Я бы, конечно, могла и сама по-быстрому добежать до места по такой тропе, но решила использовать это время с умом и поговорить с Кузьмой о хозяйстве. Мало ли... Вдруг я что-то не та поняла из рассказа отца. Или сама себе напридумывала, когда размечталась о разведении коз.

— Кузьма, - начала я издалека, - батюшка говорил, что скудные здесь урожаи?

— Скудные, барышня, - тут же отозвался Кузьма. И добавил, упреждая мой вопрос. - И землицы маловато для пахоты-то... А на большей части и не растет ничего... Ваш прадед, когда новый хозяйский дом построил, хотел было сад аглицкий разбить. Аж с самой Аглии садовника-то выписал. А он приехал, посмотрел на земли-то и говорит, мол, туточки, ваше благородие, аглицкий сад не получится... Захиреет, даже ежели к каждому кустику, значица, по крепостному приставить.

— Но лес растет, - махнула я рукой, обозревая окрестности.

Кузьма фыркнул:

— Да, ежели это лес, барышня? Это ж сорные деревья-то... От них толку, что от козла молока. Даже дров хороших не получишь...

— Кстати, про козла! - зацепилась я за главное слово и свалила все на отца. - батюшка говорил, коров тут держать не выгодно. Лучше коз... А ты как думаешь?

Кузма пожал плечами:

— Ну, раз батюшка ваш говорит, стало быть, правильно. - Он замолчал. И я уже собиралась задать следующий вопрос, как он внезапно добавил, - давно, когда я еще мальцом был, прабабка ваша... та, что гостев аж из самого Санкт-Петербургу привечала... решила, что надобно ей с козьим молоком ванны принимать. Для молодости... Пять десятков коз завела и кажный день в молоке купалась. Бадейка у ней специальная для тово была.

— И что было потом? - с искренним любопытством спросила я.

— Ну, дак, - Кузьма вздохнул, - козлы-то скотина дюже вредная. Сбежали они как-тося из сарайки-то своей. И прадеда вашего аглицкий сад сожрали под чистую... И все... тот в ярости-то велел всех порешить.

— Погоди, - опять остановила я его, - ты ж говорил, отказался садовник сад растить на этой земле...

— Дак, нет... Чего ему отказываться-то? Ему ваш прадед такую деньгу отвалил, что он и согласился.

— Но ты ж говорил, захиреет все, даже если по крепостному приставить!

— Ну, дак... прадед ваш по два крепостного приставил... Велел ямы копать и землю возить аж с самой Тартарии... Там-то берега низкие, луга пойменные. Земля хоть сам ешь... Уж такие урожаи тартары собирают... Нам такие и не снились.

Кузьма вздохнул.

— Не расстраивайся, Кузьма, - улыбнулась я ему. - Мы и на нашем берегу столько заработаем, что все тартары нам завидовать будут.

Он ничего не ответил. Только закивал, пряча в косматой бороде невеселую усмешку. Не верил он мне. Совсем не верил.