Онлайн книга «Помещица»
|
Бунге устроился в глубоком кресле напротив огня, вытянул ноги к теплу и с удовольствием вздохнул. Князь сел рядом, слегка откинувшись на спинку, но сохраняя настороженную позу. Борис остался стоять рядом со мной, не отпуская моей руки. — Но окончательно вы меня покорили, сударыня, — продолжил Бунге, глядя прямо на меня, — когда я изучил списки податных сословий вашего уезда. Перевести отходников в мещанство, вырвав их из лап общинной круговой поруки… Князь, вы понимаете? Она создала в отдельно взятом поместье прообраз той России, которую я только мечтаю построить! Она не просто дала им хлеб, она дала им гражданское достоинство и право платить налоги государству напрямую, а не кормить деревенских тунеядцев. Признаться, Лариса Дмитриевна, я впечатлён вашим хозяйством. И мне не терпится увидеть всё своими глазами. Я гулко сглотнула ком в горле и нашла в себе силы кивнуть. Мне хотелось, конечно, сказать, что я с радостью предоставлю Бунге все свои наработки, все свои достижения и все цифры по своему хозяйству, потому что о такой удаче я даже мечтать не смела. Если есть хотя бы крохотный шанс, что пример моего поместья позволит изменить ситуацию в Российской империи и избавит всех от пламени революций 1905 и 1917 годов, то я не могу его упустить. Но напряжение от ситуации с непонятно как попавшим к Бунге письмом оказалось слишком сильным. На выручку мне пришёл Борис: — А что скажете, уважаемый Николай Христианович, когда узнаете, что мы с моей невестой собираемся экстраполировать этот опыт и на наши земли? Верно, отец?! Он с невинным видом уставился на князя, который на миг замер, сжав губы, а потом с явным неудовольствием кивнул. — Браво, Борис Александрович! — всплеснул руками Бунге. — Это гражданское мужество. Я лично доложу государю, что старинные роды, такие как ваш, Александр Илларионович, не дожидаются бунта, а сами ведут народ к свету. Это лучшая гарантия спокойствия империи! Бунге с абсолютно довольным видом уставился на Васильчикова старшего. И тому ничего не оставалось, как снова кивнуть. И добавить сквозь зубы: — Разумеется… если опыт признан столь… государственно важным… мы обсудим детали позже… — Замечательно, — Бунге рассмеялся. — Смею заверить вас, князь, с моей стороны вас ждёт всемерная поддержка в любых начинаниях. И если вы не против, я отправлю к вам обоим своих людей для контроля и научного наблюдения… В глазах князя что-то мелькнуло… Впрочем, подобное предложение и меня мало обрадовало. Как ни крути, а соглядатай министра финансов — не тот человек, которого я хотела бы видеть в своём поместье. Но я промолчала, а вот князь ответил: — Разумеется, Николай Христианович. Мы будем рады присутствию вашего человека на наших землях. Однако смею напомнить, что существуют семейные секреты, которые мы не готовы открыть даже для вас… — Конечно-конечно, — мягко кивнул Бунге. — Семейная святыня неприкосновенна. Поверьте, мой интерес сугубо научный, и мой человек в вашем имении будет скорее громоотводом, чем соглядатаем. В Петербурге сейчас немало тех, кто готов любое живое дело объявить пагубной либеральщиной, способной смутить умы. В глазах Государя мой официальный надзор превратит ваше «самоуправство» в высочайше одобренный эксперимент. Я здесь не для того, чтобы ворошить ваши тайны, а чтобы никто со стороны не посмел подбросить уголь и устроить пожар. |