Книга Помещица, страница 188 – Алёна Цветкова

Я гладила Сашу по волосам, слушала её восторженный шёпот, которым она делилась своими эмоциями, и не знала, что теперь делать.

Гости стали приезжать с самого утра. С моей стороны никого и не было: институтских подружек, которых могла бы пригласить прежняя Лариса Дмитриевна, я знать не знала. Все три года в этом мире я вела настолько уединённый образ жизни, что новыми знакомствами не обзавелась.

Поэтому среди моих приглашённых были только местные, саратовские чиновники: губернатор, вице-губернатор и председатель казённой палаты — все, конечно же, с супругами. И второе лицо после губернатора — выборный представитель дворянства, некий Щербатов Николай Борисович. Я ещё ни разу его не видела и не была с ним знакома, но Груня заставила меня пригласить его, нашептав, что иначе это будет выглядеть проявлением большого неуважения к соседям.

Не понимаю я такого, конечно. Почему им можно меня не уважать, а мне нельзя? Соседи, значит, могут не приглашать меня на дворянские собрания только потому, что я женщина, а я не могу не пригласить Щербатова на свою помолвку — иначе эти соседи почувствуют себя оскорблёнными.

Впрочем, со стороны Васильчиковых было приглашено столько незнакомых мне людей, которым я не особенно нравилась, что один Щербатов никакой погоды не сделает.

Все гости приехали в Саратов одним поездом, поэтому в какой-то момент кавалькада из колясок превратилась в плотный поток. Мы с Борисом только успевали кланяться и произносить приветственные слова, а от постоянной широкой улыбки у меня заболели щёки.

Гостей представляли, но я почти никого не запомнила: все титулы, фамилии и лица слились в единый поток ничего не значащей для меня информации. Только изредка я отмечала тех особенных гостей, которые выделялись из общей массы.

Прежде всего, это, конечно, был сын Ульянов Илья Николаевич. Вернее, его сын — Саша. Высокий, стройный подросток с умным, проницательным взглядом. Моя сестра была права в своей влюблённости: этот мальчик выглядел так, будто постиг все тайны вселенной. Спокойный, уверенный, с какой-то врождённой благородностью, он казался взрослым, равным своему отцу, несмотря на то что был в тёмно-синем мундире гимназиста. Мундир этот, надо сказать, ему очень шёл. И я совсем не удивилась, когда моя сестрица, едва коснувшись взглядом Саши, тут же вспыхнула, как маков цвет, и опустила глаза. Ну правда, Саша был красавчиком — совсем не похожим на своего брата.

— Илья Николаевич, — улыбнулась я гостям, — думаю, вам будет интересно взглянуть на нашу школу и оценить успехи наших детей. Всем этим в моём поместье заведует моя сестра, Александра Дмитриевна. Поэтому, если пожелаете, именно она проведёт вам экскурсию по своим владениям.

— Буду очень рад, — кивнул Илья Николаевич и добавил с лёгкой улыбкой — очевидно, для того чтобы приободрить смущённую донельзя Сашу: — Мой сын с таким восторгом рассказывал о ваших успехах, что мне не терпится увидеть всё своими глазами.

И вот тут в глазах мальчишки мелькнуло что то, а щёки слегка порозовели… Я же мысленно рассмеялась: кажется, чувства моей сестры взаимны. Что же… Значит, такова судьба. Я не стану вмешиваться, по крайней мере пока. Может быть, эта юношеская любовь что-то изменит в жизни обоих? Ведь Саши не должны были встретиться в той истории, а теперь встретились…