Онлайн книга «Помещица»
|
И вот теперь шнуров нет. На короткий миг две мои жизни слились в одну, а перед глазами стало мутно… — Лариса?! — воскликнула Саша, первой заметив, что я привалилась к стеночке, чтобы не упасть. — Что с тобой?! — Позвольте, — Илья Николаевич оттеснил Груню и Сашу и подхватил меня под локоток, не давая упасть, усадил на неширокую лавку. На неё полагалось садиться, чтобы надеть калоши. — Что с вами? В это время мы все услышали топот… По лестнице, которая пряталась в глубине холла и которая в моей памяти была перегорожена табличкой «Хода нет», скатился растрёпанный мальчишка в простой белой рубахе и таких же светлых льняных брюках и подбежал к нам. — Володя, принеси воды, — тут же отреагировал Илья Николаевич, кивнув сыну. И через минуту я получила стакан прохладной воды из рук будущего вождя мирового пролетариата. Наши пальцы на миг соприкоснулись… А в его глазах светилось искреннее сочувствие и участие… — Спасибо, — пробормотала я. Эта его доброта ударила меня сильнее, чем если бы он закричал на меня. Он ведь не был монстром. Он был обычным, весёлым и смешливым ребёнком, который улыбнулся мне, как старой знакомой. — Вы из Петербурга? — склонил он голову. — Что?! — переспросила я. И тут же ответила: — Нет, я из Саратова… — Хотите, я позову маму? — знакомо прищурился он, заставляя меня вздрогнуть снова. — Она знает, какие капли надо пить, когда кружится голова… — Нет, не надо, — помотала я головой. Я ведь именно этого и хотела… Илья Николаевич увёл Сашу и Груню в сад знакомиться с остальной семьёй и оставил меня на попечение маленького Володи. И сейчас самое подходящее время завести с ним дружбу. — Меня зовут Лариса Дмитриевна Бехтерева, — улыбнулась я. — А меня Владимир Ильич Ульянов, — представился он торопливо, не перебивая, но вклиниваясь в короткую паузу между предложениями, заставляя меня в третий раз ощутить дрожь во всём теле. — Ленин, — пробормотала я, заканчивая его имя… Ульянов Ленин… — Нет, — мальчишка радостно захохотал, запрокидывая голову назад. — Я Машин! И пояснил на мой потрясённый взгляд: — Мою маму зовут Мария Александровна. И мы все машины!.. Давайте я вас с ней познакомлю?! Он бесцеремонно схватил меня за руку и потащил вперёд, вглубь дома, захлёбываясь словами о том, что было для него сейчас важнее всего на свете: — Мама варит варенье в саду, идёмте же! У нас такие вкусные яблоки, вы обязаны попробовать. Мы с Сашей вчера целый таз съели, который мама для варки приготовила… Пришлось сегодня заново чистить, — он тяжело вздохнул, картинно сетуя на тяжёлый труд, но тут же забыл об этой обиде и заговорщицки понизил голос: — А ещё Саше мама позволила устроить настоящую химическую лабораторию во флигеле! Он там запирается на ключ и никого не пускает, даже Олю. Но ничего, скоро и мне можно будет на правах взрослого! Я ведь теперь не просто мальчик, я теперь — гимназист. Вот начну получать «пятёрки» по латыни, и папа скажет Саше, чтобы он меня тоже пустил. Мальчишка тащил меня в сад, говорил и говорил, не давая вставить ни слова. Его ладонь была горячей и сухой, а хватка — неожиданно крепкой для ребёнка. Я почти спотыкалась, не в силах замедлить этот бег, и вдруг меня пронзило: я иду за ним точно так же, как потом пойдут толпы. В этом девятилетнем ребёнке уже жила та самая страшная, идущая изнутри воля. Он не просил — он направлял. Он не звал — он вёл. И в этом не было театральности, только стихийная сила лидера, за которым идут, куда бы он ни указал, даже не спрашивая пути. |