Книга Помещица, страница 158 – Алёна Цветкова

— Да, вы правы, Груня. Я думаю, что принуждение порождает только ненависть. А я не хочу, чтобы мои люди меня ненавидели.

— Очень разумно, — кивнула Груня. — Именно поэтому осмелюсь предложить вам другой вариант. Он немного более сложный, чем тот, что предложил князь. Но в то же время, как бы парадоксально это ни звучало, более законный и правильный.

Это и правда звучало парадоксально. И интересно. Настолько интересно, что даже жар в груди начал уходить, возвращая меня к реальности.

— Я слушаю, — улыбнулась я. И добавила: — Внимательно.

И Груне, правда, удалось меня удивить.

Оказывается, законы в Российской империи писали не дураки. По крайней мере, на бумаге всё выглядит совсем не так, как в жизни. На бумаге всё выглядит не как бред, а как стройная система логически последовательных постулатов, которые регулируют все сферы общества.

Но в реальности они работать не могут, потому что слишком сложные и неясные. Разобраться в хитросплетениях имперского законодательства и понять, что именно подразумевалось под той или иной словесной формулировкой, — очень непростая задача, доступная единицам. Чаще всего тем самым, которые эти законы писали. Все остальные читают их так, как Бог на душу положит, и видят каждый своё.

Отсюда и огромная разница в правоприменении в каждом отдельно взятом случае. Например, в некоторых губерниях помещики отвечают своим имуществом по долгам крестьянских общин, а в других — нет. А может быть так, что в прошлом году не отвечали, а в этом — отвечают.

— Но как такое может быть? — не поняла я.

— Всё очень просто, — пожала плечами Груня. — Дело в том, что в законе прописано и то, и другое. А выбор должен делаться с учётом такого количества нюансов, что подтвердить и опровергнуть можно любое решение. Поэтому чиновники действуют так, как им нужно: если недоимка большая — то приходят и отнимают хоть что-нибудь, хоть у кого-нибудь, лишь бы собрать побольше денег в казну, невзирая на возможные жалобы и проблемы в будущем. А если начальство не давит, заставляя любыми путями наполнять казну, то чиновники сидят спокойно и не делают ничего из того, что может вызвать жалобы и проблемы в будущем, чтобы не усложнять себе жизнь.

— Но это же… — Я запнулась, не зная, какое слово подобрать. Ни одно из тех приличных, что мне были известны, не описывало степень моего обалдевания от происходящего. — Как вообще можно существовать в таких условиях, когда ты не знаешь, что ждёт тебя завтра?

Груня снисходительно улыбнулась и повторила:

— Всё очень просто, Лариса Дмитриевна. В таких условиях определяющее значение имеют не законы, а личные связи. Если вы лично знакомы со становым приставом, то он может отложить визит в ваше поместье до лучших времён. Если вы лично знакомы с уездным приставом, то дело вообще может оказаться в отдельной стопочке, к которой никто не прикоснётся до тех пор, пока не поменяется человек на должности уездного пристава. Если же у вас есть выход на губернатора, то вы можете ни о чём не беспокоиться: ваше дело будет либо уничтожено, либо не создано вообще. Правда, как вы понимаете, при смене губернатора всё может измениться.

— Но тогда почему Борис настаивал на том, чтобы мы подали в розыск на беглых крестьян? Он мог просто «уничтожить моё дело», пользуясь знакомством с губернатором.