Книга Помещица, страница 154 – Алёна Цветкова

— Ну дак, — судорожно вздохнул Кузьма, — боялся, барышня…

Боялся?! Мне захотелось кричать и биться головой об стену. Меня он, значит, боялся! Моего отца, ведь такая недоимка не появилась за эти несколько месяцев, пока я владею поместьем, боялся! А в тюрьму сесть не боялся? И на каторгу отправиться за подделку документов не боялся?!

Но вместо того, чтобы высказать всё это Кузьме, я глубоко вздохнула, загоняя бессильную ярость в глубину души, и велела:

— Никуда не уходи. Жди меня здесь. Когда решу вопрос с приставом, ты расскажешь мне всё подробнее.

Кузьма закивал, качая головой, как приборная собачка. А я, прикрыв глаза, чтобы собраться с духом, открыла дверь и шагнула в дом.

Почти сразу я услышала голоса, доносившиеся из гостиной. Говорил князь Васильчиков:

— Любезный, что за шум? Крестьяне не бежали. Они переведены мною и госпожой помещицей на отхожий промысел для заработка выкупных сумм. Документы сейчас на подписи в Губернском правлении. Я лично за этим присматриваю…

Его слова звучали холодно и с такой уверенностью, что я сама засомневалась: а вдруг это правда? Но нет… Бледный и напуганный Кузьма мне точно не привиделся. И в дела общины ни я, ни тем более князь точно не вникали. А значит, Борис врёт, покрывая мою оплошность.

— Помилуйте, Ваше Сиятельство, — услышала я дребезжащий от затаённого страха и перед князем, и перед своим начальством голосок пристава, — но ведь в прошлом году, по весне, госпоже помещице уже было вынесено строжайшее предупреждение от господина исправника! И отмечено, что деревня в крайнем запустении, подати не вносятся. Я ж не по своей воле тут. Я ж по предписанию. Мне же ответ держать, если ревизия грянет, а у меня по спискам — дыра!

Пристав — худой и длинный мужчина с огромным кадыком, который подпирал воротник тёмно-зелёного, почти чёрного мундира с крупными медными пуговицами, погонами на плечах и портупеей с саблей на поясе, — стоял навытяжку перед небрежно развалившимся в кресле князем и судорожными движениями мял фуражку с цветным околышем и кокардой. И выглядел почти таким же напуганным, как Кузьма.

— Любезный, — вступила в диалог я, стараясь копировать ледяной тон князя, — вы, кажется, не расслышали. Мои крестьяне отправились на заработки, а деревня не пустует. Можете проехать и посмотреть. Почти все избы заняты.

И я почти не врала: всё так и было, только жили в избах совсем другие люди. Но если он не поедет проверять документы, то никогда об этом не узнает.

— А что до недоимки, — я улыбнулась, стараясь, чтобы улыбка получилась милой, — мы как раз работаем над этим вопросом. Если вы подождёте ещё немного, то сами увидите движение по счетам.

— Но если вы сомневаетесь, — окончательно добил пристава Борис, — то я сам лично объясню ситуацию губернатору на следующей охоте…

Через несколько минут пристав убрался из имения восвояси.

Пристав убрался, а проблемы остались. Первым делом я, конечно, поблагодарила Бориса за помощь.

— Лариса, — покачал он головой, — вы же понимаете, что это всего лишь отсрочка? Вам повезло, что я был рядом, иначе этот пристав вёл бы себя совсем иначе.

— Разумеется, — кивнула я, с трудом сдержав досаду на себя, на Кузьму и даже на Груню.

Да, она давно намекала мне, чтобы я подошла к старосте и расспросила его о делах своей общины. Каждый раз, когда я заводила речь про моих мужиков, которых надо было срочно спасать из лап чужих крестьянских общин. Но я каждый раз отмахивалась. Зачем мне решать проблемы того, чего нет? Крестьяне же разбежались. Тем более община сама по себе, а я сама по себе. Как говорится, проблемы индейцев шерифа не волнуют.