Книга Грозовой аудит: чипсы, мазь и два меча, страница 81 – Алиса Миро

День прошел под знаком «усмирения желудков». Горцы, поверив в магическую силу овощей, съели всё подчистую.

Вечером я сидела у камина, читая книгу. Вдруг за окном, со стороны леса, раздался странный звук. Не вой волка. Не крик совы. БА-БАХ. Глухой, далекий хлопок. Как будто кто-то уронил шкаф. Или... взорвал хлопушку размером с бочку. Яра, дремавшая у двери, мгновенно открыла глаза. — Слышала? — спросила она. — Слышала.

Я подошла к окну. Там, далеко, над черной кромкой леса, поднималось слабое зеленоватое облачко. — Птичка долетела, — сказала я, чувствуя мстительное удовлетворение. — И «Слезы Дракона» сработали. — Значит, они там, — Яра встала, потягиваясь. — В Старой Шахте. Сейчас они плачут и чихают. — И знают, что мы знаем. Я задернула штору. — Завтра они пришлют не разведчика. Завтра они пришлют переговорщика. Или убийцу. — Пусть приходят, — Яра достала точильный камень. — Мы теперь злые. Мы капусты поели. Атмосфера снова стала серьезной. Шутки с едой закончились. Началась война.

Утро после «капустного бунта» было тихим. Я сидела в кабинете, работая с документами, но то и дело поглядывала в окно. Во дворе разворачивалась драма, достойная пера Шекспира, если бы Шекспир писал комедии про варваров.

На плацу тренировалась Яра. Она, видимо, решила закрепить урок баланса, но по-своему. Она ходила по узкому бревну забора, жонглируя тремя ножами. Движения её были текучими, гипнотическими. Солнце играло на лезвиях и на её татуировках. А внизу, у коновязи, стоял Лейтенант Маркус. Он якобы чистил скребницей коня. Но конь был уже чист до дыр, а Маркус все тер один и тот же бок, не сводя глаз с Яры.

Вид у него был глуповато-восторженный. Как у мальчика, который впервые увидел тигра в зоопарке и захотел его погладить. — Лиза, — позвала я служанку, которая протирала пыль. — Подойди. Скажи, наш лейтенант давно там стоит? — С рассвета, миледи, — хихикнула Лиза. — Он уже два раза подходил к ней. — И что? — Первый раз спросил, не холодно ли ей. Она сказала, что холод закаляет сталь. Второй раз предложил воды. Она сказала, что пьет только кровь врагов. Шутка, конечно, она потом из колодца пила. — Бедный Маркус, — вздохнула я. — Влюбиться в циркулярную пилу — это больно.

Я решила спуститься. Мне нужно было проверить посты, а заодно спасти лейтенанта от сердечной тоски (или от ножа в печени, если он надоест Яре). Я подошла как раз в тот момент, когда Маркус решился на третий заход.

Яра спрыгнула с забора, убрала ножи в ножны и вытирала пот со лба рукавом. Маркус выпрямился, одернул мундир. — Госпожа Яра, — начал он торжественно. — Ваш баланс... он поразителен. Я никогда не видел такой техники в Имперской школе фехтования. Яра посмотрела на него как на говорящий пень. — В вашей школе учат танцевать на паркете, лейтенант. А я училась на осыпях, где один неверный шаг — и ты летишь километр вниз. — Да, безусловно! — Маркус просиял, приняв это за беседу. — Я хотел спросить... Не окажете ли вы мне честь... Он замялся, краснея. — Честь? — Яра положила руку на рукоять. — Ты меня в койку зовешь, служивый? Сразу говорю: я сплю одна. Или с тем, кто меня победит. Ты хочешь дуэли? Маркус побледнел. — Нет! Что вы! Я хотел пригласить вас... посмотреть на чистку оружия. Я думал, вам, как воину, будет интересно... Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться. «Посмотреть на чистку оружия» — это был самый унылый подкат в истории человечества.