Книга Крестьянка. Из грязи в князи, страница 73 – Ian luv

Я знала, что сейчас, пока я продаю хлеб, Дмитрий пишет рапорты, скрепляет печатями мою судьбу и судьбу Волкова. Это был странный диссонанс: здесь пахло ванилью, а там, в кабинетах жандармерии, пахло казенными чернилами и каторгой.

Ближе к обеду колокольчик звякнул особенно настойчиво. На пороге возник Дмитрий. Он был в мундире, застегнутом на все пуговицы, гладко выбрит, но тени под глазами выдавали бессонную ночь.

Сердце предательски екнуло. Не от страха. От радости. Это было новое чувство, и я еще не знала, как его каталогизировать.

— Дмитрий Павлович, — я вышла из-за прилавка, стараясь сохранить деловой тон, хотя мне хотелось просто подойти и обнять его.

— Елена Викторовна, — он снял фуражку. В его взгляде было столько тепла, что мне стало жарко. — Я обещал проверить. И принес должок.

Он достал из кармана шинели маленькую фигурку. Это был оловянный всадник, искусно раскрашенный: гусар в доломане, с крошечной саблей.

Миша, игравший в углу на коврике, тут же вскочил.

— Солдат! — он подбежал к Дмитрию, но остановился, стесняясь.

Дмитрий присел на корточки — спокойно, без барского снисхождения, просто как равный к равному.

— Это не просто солдат, Михаил. Это командир для твоего коня. Лошадь починили, теперь ей нужно, чтобы кто-то указывал путь. Держи.

Миша осторожно взял фигурку, его глаза сияли восторгом.

— Спасибо, дядя Дима! — он прижал гусара к груди и умчался к своей деревянной лошадке.

Дмитрий поднялся, и наши взгляды встретились.

— Как все прошло? — тихо спросила я.

— Ордер у меня, — так же тихо ответил он, понизив голос, чтобы не слышала Глаша. — Губернатор подписал, хотя и не без колебаний. Слишком высокие покровители замешаны. Но доказательства, которые мы собрали... против них не попрешь. Бухгалтерия покойного Карпа Савелича — это расстрельный список.

— Когда?

— Сегодня вечером или завтра утром. Мы берем их одновременно. И чиновника, и Волкова. Чтобы не успели сговориться или уничтожить оставшиеся бумаги.

При упоминании фамилии Волкова меня передернуло.

— Вам страшно? — Дмитрий шагнул ближе, его рука почти коснулась моего локтя, но он сдержался. Уважение границ. Это сводило меня с ума и восхищало одновременно.

— Мне тревожно, — честно ответила я. — Как перед большим аудитом, когда знаешь, что в отчетах дыры. Я боюсь непредсказуемости.

— Волков сейчас загнанный зверь, — серьезно сказал Дмитрий. — Он мечется. Его долги огромны, жена скандалит, поставки зерна заморожены из-за проверки. Он опасен, но его власть — это колосс на глиняных ногах. Арина... простите, Елена. Я поставлю городового на углу вашей улицы. Негласно. Просто на всякий случай.

— Спасибо, — я посмотрела на его губы, потом в глаза. — Вы делаете для нас больше, чем должны.

— Я делаю то, что хочу, — его голос стал глубже. — Я никогда не встречал такой женщины, как вы, Елена. Вы — загадка, которую мне хочется разгадывать всю жизнь. Не как следователю, а как мужчине.

В пекарню вошла шумная купчиха, разрушив момент хрустальной хрупкости. Дмитрий выпрямился, снова становясь официальным лицом.

— Мне пора. Служба. Берегите себя и Мишу. Я приду, как только все закончится.

Он ушел, а я осталась стоять посреди торгового зала, чувствуя себя странно. Будто меня укрыли теплым пледом посреди вьюги. Я возвращалась к работе с удвоенной энергией, уверенная, что самое страшное позади.