Книга Пропавшая истинная, страница 24 – Лана Нежная

И самое главное. Он всё знал про камень. А на речке в тот день были только мы с Серым. Никто другой не мог знать, что волк разгрыз мой кулон.

Когда я наконец собрала всю волю в кулак и, игнорируя её сопротивление, загнала волчицу обратно внутрь, я даже вздохнуть не успела.

Буквально секунда. И тут же, прямо передо мной, на месте Егора появился Серый.

Он бросился ко мне, путаясь в одежде, и начал вылизывать меня. Лицо, шею, руки. Его язык был горячим, влажным, он приник ко мне, вдыхал мой запах, скуля и прижимаясь лбом к груди. Он ни разу не появлялся в этом обличье, пока я была в теле волчицы. Ни разу.

— Тихо, Серенький, тихо, — просила я, обнимая его за шею, пытаясь остановить этот поток нежности.

Он отстранился, сел на пол и смотрел на меня, склонив голову набок. Глаза умные. Он всё понимал. Всё. И там внутри — Егор.

— Ой, ой-ой! — вскочила я, судорожно таща на себя простыню с кровати, прикрывая грудь. — Отвернись!

— Умм... — он смотрел на меня с непониманием, моргая.

— Я же голая. Совсем! — возмутилась я, чувствуя, как пылали щёки.

Он нехотя вздохнул, поднялся и отвернулся.

Я быстро натянула льняной сарафан прямо на голое тело. Потом, вздохнув, собрала его одежду с пола — шорты, майку — и аккуратно, по-домашнему сложила её на стул.

— Пойдём завтракать? — спросила я, глядя на него. — Я так кофе хочу... — призналась честно.

Пошла на кухню. Серый шёл за мной. Когти цокотали по дереву. На кухне в кастрюле стоял свежий бульон с курицей. Пахло очень вкусно. И меня, что удивительно, даже не тошнило. Желудок работал как часы.

Но я хотела кашу и кофе.

Сварила. Он сидел рядом и наблюдал за каждым моим движением. Не отрываясь.

— Ты голодный? Кашу или мяса?

Он фыркнул. Звук получился очень человеческий, но с ноткой презрения.

— Я так поняла, это «нет».

Понесла свой скромный завтрак на крыльцо. Уселась в кресло. Серый вышел вслед за мной и лёг на своё привычное место.

Завтракала. Чувствовала себя... хорошо. Ничего не болело. Та ноющая, фоновая боль в боку, к которой я привыкла за последние месяцы, почти исчезла. Аппетит был отменный. Настроение тоже. Я была не в заточении. Волчица внутри затихла, свернувшись клубком. Мир был прекрасен.

Кофе был просто невероятный. Или у меня вкусовые рецепторы теперь работали иначе, или я безумно соскучилась по нему за эту неделю.

Поев, я обратилась к волку.

— Серенький, мне бы с Егором поговорить...

Фыркнул.

— Серый. Мне очень надо.

Фыркнул, крутил головой, скалился, показывая белые клыки.

Поняла. Он сопротивлялся обороту. Моя волчица делала так же, когда я пыталась её загнать внутрь.

— Егор, ты же меня слышишь! — сказала я вслух, глядя на его волчью морду. — Пожалуйста, договорись с ним. Я ничего не понимаю. Я неделю сидела в заточении. Волчица спала, а я нет. Это было похоже на ад.

Волк начал рычать. Не на меня. Он рычал внутрь себя, в свою собственную голову.

Он его не выпускал.

— Серенький, пожалуйста, — попросила я его мягко.

В ответ он громко фыркнул и отвернулся. Ничего не происходило.

— Плохой волк, почему ты меня не слушаешься? — спросила я, глядя на него максимально строго, как на провинившуюся дворнягу.

Он замер. Потом медленно упал на брюхо, положил тяжёлую голову на передние лапы и начал жалобно скулить.

Боже...