Книга Искушение. Мой непокорный пленник, страница 28 – Виктория Виноградова

— Дозрел?

Слуга кивнул.

Мне не терпелось накинуть первое попавшееся одеяние и побежать в дисциплинарную комнату, но я заставила себя остановиться. Спокойно умыться, облачиться в тунику, прибрать волосы в высокий хвост и только после этого размеренным шагом направилась к Маркусу. Проходя мимо внутреннего двора, заметила, что уже рассвело.

— Доброе утро, как спалось? — спросила я у раба. Он выглядел изможденно.

— Мне нужно в туалет, — хмуро произнес он.

О как. Ночь изрядно потрепала его нервы. От показного веселья не осталось и следа.

— Согласись вести себя как подобает рабу, и я сразу отпущу тебя в туалет.

— Я уже сказал, что для меня это неприемлемо.

— Что ж. Значит ты вполне можешь сходить под себя и висеть дальше, — я безразлично пожала плечами и повернулась, чтобы уйти.

— Нет! — окрик заставил обернуться.

Маркус выглядел встревоженным. Это что-то новенькое.

— Мне нужно в туалет. Потом можешь вешать обратно, истязать плетями и все что хочешь. Но мне надо в туалет!

Как интересно получается. То есть он готов терпеть пытки, но не может позволить себе обмочиться? Хм…

Я молча вышла из комнаты, мне нужно было обдумать свое открытие. Похоже я нащупала слабость военнопленного. Изначально я думала, что вся проблема в излишнем свободолюбии и принципах, но оказалось, что дело в другом. Похоже, у арамерского воина было слишком развито самолюбие. Очевидно, в его глазах терпеть удары плетью казалось чем-то героическим и мужественным, а вот висеть, облитый собственной мочой — позорным. Значит, для него крайне важно то, как он выглядит в чужих глазах? Это можно использовать.

Я вернулась к военнопленному, еще не до конца понимая суть своей затеи, но зная, что нужно действовать немедленно, пока брюнет способен терпеть позывы организма.

— Предлагаю компромисс. Я снимаю тебя с рамы. Ты спокойно идешь в туалет, принимаешь душ, завтракаешь и даже немного спишь. А взамен ты обещаешь попробовать две недели вести себя как подобает слуге.

— Нет. Я солдат, а не раб.

«Рамонов арамерец! Можешь ты хоть немного подумать над моим предложением?»

Мне стоило огромных трудов сдержать раздражение. Но я не позволила эмоциям одержать верх и продолжила спокойно увещевать:

— Подумай, что для тебя унизительнее — обмочиться прямо на моих глазах или всего лишь две недели заботиться обо мне?

«Служение» я подменила «заботой», решив, что так Маркусу будет проще согласиться на мои условия.

— Что входит в понятие заботы о тебе? — спросил он сердито, но, похоже, дело начало сдвигаться с мертвой точки.

— Кормить. По-моему, это ты и сам готов был охотно делать. Топить печь, помогать Виру с уборкой и… — мои интонации изменились, став мягче и завлекательнее, — помогать принимать мне ванну. Кто-то же должен помыть мою спинку, и руки, и ножки… и грудь.

— Ты всем рабам позволяешь прикасаться к своему обнаженному телу? — голос военнопленного вновь стал жестче.

Вопрос застал меня врасплох. Обычно мне помогали купаться рабыни, но за их отсутствием я использовала и юношей. Я не видела в них объекта для страсти, это была обычная помощь: нагреть воду, зажечь благовония, добавить в воду масла, помыть. Процедура не подразумевала сексуального подтекста, но мне показалась удачной идея выставить для Маркуса все в таком свете, чтобы у обычного действа появился налет чувственного соблазна.