Книга Искушение. Мой непокорный пленник, страница 125 – Виктория Виноградова

Все, что мне оставалось — сидеть и молиться Далару, чтобы мой арамерец выжил.

Вот уже и рабыня, которую Ликея посылала за едой и теплыми вещами, вернулась с корзиной провизии. Мы укутались в шерстяные накидки. В корзинке обнаружилось вино, хлеб и сыр. Мне кусок в горло не лез, а вот вино организм воспринял как лекарство. Я дождалась, когда Ликея разольет его по бокалам и жадно осушила все до последней капли. И даже легкого опьянения не почувствовала. Будто напиток разбавили водой, оставив лишь немного алкоголя для запаха.

Несколько раз я подходила к завалам и звала Маркуса. После чего, так и не дождавшись ответа, вновь возвращалась на скамейку.

В какой-то момент к нам подбежал раб Ликеи. Он взволнованно сообщил, что из-под обломков донесся женский голос.

И я, и Ликея, обе не сговариваясь побежали к указанному месту. Мужчины расчистили небольшой проход, в котором было видно кусочек коридора. Миления звала на помощь. Рабы стояли в нерешительности. Проход был слишком узким, чтобы пытаться пролезть внутрь дома. Не говоря уже о том, что любое неверное движение — и стена, которая сейчас лежала под углом, могла упасть плашмя, вызвав дальнейшее обрушение. Радовало лишь то, что из-за завала пожар внутри дома погас.

— Ты можешь ползти на голос? — прокричала Ликея внутрь проема.

— Я попробую… — голос Милении был слаб, она то и дело заходилась от кашля.

Мы долго стояли, прислушиваясь к каждому шороху. Миления с тяжелыми стонами ползла по коридору, а мы подсвечивали ей путь принесенным факелом. Бледная, испачканная побелкой и сажей, она доползла до проема, а дальше мужчины вытянули ее за руки на поверхность.

— Ох… жива, — Ликея обняла подругу.

— А что с Маркусом? — я чувствовала, как у меня трясутся ноги.

— Я не знаю… нас завалило камнями. Я их звала, но они… мне кажется, они мертвы.

Ноги подкосились.

Я осела на пол, точно мешок с овощами. Сидела, глядя перед собой в одну точку.

Меня всю трясло. Слез уже не было. Горло пересохло. Очень хотелось пить.

— Есть еще вино?

— Пойдем, не сиди на земле, — Ликея приподняла меня.

— Маркус! Маркууууус! — я бросилась к проему, просунув в него голову. — Дайте факел!

— Это бесполезно, — где-то на заднем фоне сознания промелькнуло, что голос у Ликеи усталый и раздраженный.

— Факел! — очевидно, я рявкнула с такой злостью, что напугала всех. Один из рабов протянул мне палку с зажженным пламенем.

Протиснула огонь внутрь проема, пытаясь всмотреться в пространство.

— В какой стороне вы находились? — спросила я у Милении.

— Там, — она указала в правую часть коридора.

— Пойдем, — Ликея пыталась увести меня.

— Нет! Там мой Маркус!

— Он мертв! Все. Смирись.

Но я уже лезла в проем.

— Фелисия!

Нет-нет-нет. Надо было спускаться внутрь. Я понимала, что ни один из рабов туда не согласится полезть. И если я не проберусь внутрь дома, то все разойдутся. Ликея дождалась спасения подруги и на двух оставшихся под завалами рабов ей наплевать. Она поедет домой, а вместе с ней и ее слуги. И тогда Маркус останется погибать под завалами.

Я не хотела верить, что он умер. И слабо понимала, что делаю. У меня в голове стучала лишь одна мысль — если я сейчас не залезу в проем, то все разойдутся и тогда Маркус точно погибнет. А так, меня будут ждать. Пока я внутри дома, Ликея и слуги останутся у прохода.