Книга Пленница генерала-дракона, страница 87 – Виктория Виноградова

Кого мне предать?

Его?

Или себя?

— Весь, я хотел с тобой поговорить, — начинает Горан и останавливается.

Мы оба замечаем, что местные делают что-то странное: снимают мостки с крюков, убирают настилы, бочки. Все, что снаружи разбирается и уносится в избы. Буквально минут десять и подвесной городок превращается в отдельно стоящие дома.

— Что происходит? — Горан задает вопрос хозяину, в чьей избе нас разместили.

— Ночь. Волна, — отвечает он.

— И что это знает? — мне становится не по себе от внезапной перемены.

— Стоять нет. Смерть.

И все — никаких тебе пояснений.

— Дом, — командует мужик, указывая, чтобы мы зашли в избу.

Проходим. Внутри темно. Держу Горана за руку, не понимая, чего ожидать.

Изба оживает. Ее начинает покачивать. Скрипят половицы, дребезжит утварь, под полом тихий стук копыт о землю.

Окна в доме маленькие, но в них все равно видно поле. Оно темнеет. И вместе с темнотой просыпается.

Хозяин стоит по центру избы. Там у него что-то вроде вожжей для управления этой необычной лошадкой: рычаги, цепи. Он то опускает один рычаг, то тянет на себя другой. И дом слушается: поворачивается, ускоряется. Рядом с нами бегут соседние дома. Переставляют копытца по полю. Топот стоит такой, будто табун лошадей несется.

Я хватаюсь за Горана, боясь упасть. Вцепилась в него, а он одной рукой меня обнимает, второй за балку держится.

— Никогда такого не видел, — произносит он.

— У вас не бывает волн?

— Вокруг Невьграда поле одомашненное. О подобном я лишь в книгах читал.

Первоначальное оцепенение быстро отпускает. Я уже привыкла, что если рядом Горан, то я в безопасности. Он всегда поддержит, спасет, убережет.

За окном мелькает что-то большое. Пласт земли вдруг вздымается, будто раскрытая пасть, и тут же захлопывается, пытаясь схватить пробегающий рядом дом.

Хозяин коротко ругается, дергает «вожжи», и уводит нашу избу в сторону.

В окно бьется тварь. Мелкая, быстрая. Лапы стучат по ставням. Горан еще крепче обнимает и шепчет на ухо, что все будет хорошо.

Как же я сейчас рада, что он меня послушал и остался в поселении до утра. Представляю, что бы с нами было. По сравнению с волной, мракокрылы показались бы милыми котятками.

Поле будто ожило. Каждая тварь пытается нас атаковать. Ставни дрожат. В стену дома что-то ударяет. Сильно, резко. Нас шатает. Мне кажется, что сейчас вся конструкция завалится на бок. Как изба удерживается на ногах — непонятно.

Я с силой вцепляюсь в Горана и лишь потом вспоминаю, что его раны еще не зажили, а он мне даже ничего не говорит. Лишь нашептывает, что не даст в обиду.

Дом бежит. Копыта стучат по земле так, что мебель грохочет. В окно видно, как в темноте шевелятся колосья — не от ветра. От чего-то, что ползет за нами.

Еще одна тварь бьется в окно, стараясь выбить стекло. Хозяин дергает рукоятки и дом резко уходит влево. Тварь отстает.

Так продолжается всю ночь. Качка. Скрип. Удары. Писк. И постоянное ощущение, что стоит дому на секунду остановиться — нас разберут на куски.

К утру звуки становятся тише. Как будто Поле «засыпает», насытившись ночным страхом.

Хозяин ослабляет «вожжи». Дом замедляет ход, медленно переставляет копыта. Мы с Гораном давно уже сидим на кровати. В обнимку. Он так и не отпустил меня за всю ночь. Оберегал, баюкал, уговаривал вздремнуть. Но ни разу не отпустил.