Книга Любовь оборотня, страница 577 – Алла Гореликова, Галина Герасимова, Екатерина Сулименко, и др.

Огневихри стекали с белой шерсти и таяли, не долетая до земли. Победил олень, но по тому, как стоял он, уронив рогатую голову, видно было, что трудом далась ему победа. Сейчас набросят на него верёвки и сети, запрут в сарае, свяжут да пошлют с поклоном к владетелям соседних пределов, чтобы не делали Медовым Варам худа. Каким бы ни был поганцем Лихое Пламя, а нельзя простолюдинам просто так, за здорово живёшь, лишать жизни властью одаренных. Ведь будут казни и наказания, если виновного не найдут и не повесят у трёх дорог с табличкою про его прегрешения — другим в назидание.

Вперёд всех очнулась Искорка. Выхватила из рук остолбеневшей тётки своё наследие, прыгнула к оленю волшебному, а он перед нею ноги подогнул — на спину садись. Едва взлетела девушка на спину ему, едва схватилась рукою за рог, — прыгнул волшебный зверь и пошёл, пошёл гигантскими скачками, уходя от оживших, закричавших гневно людей.

А и не зря его Ветром прозвали, летел как на крыльях, и огневихри срывались со шкуры его.

* * *

Велико и необъятно Каменное Море, когда смотришь на него с гребня высокой волны. До самого горизонта тянется оно, тёмными громадами в закатном зареве, и под каждою волной блестит стеклянное озеро. А далеко-далеко разливается над окоёмом багрово-золотое сияние.

Золотые Врата. Око иного мира.

— Владетеля Старолесья убил я, — сказал колдун по имени Ветер, не оборачиваясь на застывшую за правым его плечом Искорку. — Бежать мне надо, и тебе со мною заодно. Видели все, как своею волей ты со мною умчалась.

— Ты хотел жениться на мне или на моём наследстве? — задала Искорка разъедавший её душу вопрос.

— Лютой зимой ты накормила меня, весною гибельной от грани отвела обратно в мир, — глухо ответил колдун, не оборачиваясь по-прежнему. — О наследстве твоём я не знал. К тебе шёл, за тобою, и не сразу узнал в человечьем образе будучи. Но уж когда узнал…

Открытый сундучок являл небу своё содержимое: не золото, как думала жадная тётка Любочада, но браслеты и медальон со знаками разгневанного солнца, такими же, что были на украшениях колдуна.

— Надень, — предложил колдун. — Твоё.

— Если бы тётка открыла его…

— Сгорела бы в миг. Не для простых смертных дары Светозарного. В тебе кровь детей его; надень.

— Ты женишься на мне? — спросила Искорка, замирая сердцем.

— Может быть, по ту сторону Каменного моря ты найдёшь себе мужчину получше…

— Может быть, мне нужен не лучший? — спросила Искорка, дрожа от собственной смелости.

Так сказала она, и сама шагнула к колдуну, обняла его, прижалась щекой к его плечу, пропахшему грозой и полынью.

И была любовь их нежной и неистовой, глубокой, как озеро под каменною волной, и неистовой, как вихревой огонь, идущий от Золотых Врат, тёмной, как земля, основа жизни, и пылающей, как небо звёздное, основа света.

А после надела Искорка украшения матери, браслеты да медальон железный, и сказала она колдовское слово, которому научил её муж, которого знающие люди прозывали Ветром Смерти. Топнула ногой, и обернулась оленухой. Золотые огневихри срывались со шкуры её, горели глаза неистовым пламенем и рога её, пусть и короткие, не такие ветвистые, светились золотым сиянием.

Поскакали оба они на восход, Ветер Смерти и супруга его Искорка, и так говорят, прошли Золотые Врата, последние из живых прошли их, и за ними Врата закрылись. Перестали изникать из Каменного Моря огневихри, и само Море замерло, упокоившись навеки.