Книга Любовь оборотня, страница 449 – Алла Гореликова, Галина Герасимова, Екатерина Сулименко, и др.

— Что же делать мне? — склонилась перед ним гордая боярышня. — Чем искупить вину свою? И есть ли та вина? — совсем тихо шепнула она, оставила подношение на алтаре и торопливо отошла. Ну его, сердитый.

Брат тем временем тоже покинул территорию лесного храма и теперь внимательно следил за старой жрицей. Та на боярские гляделки чихать хотела, лишь плечами повела насмешливо, а потом вдруг взяла и подмигнула Добряне. Мол, не робей, девка, прорвемся.

— Теперича моя очередь подошла, — проговорила Устинья. — Пред светлыми ликами богов, клянусь взять под свою опеку девицу Добряну и быть ей строгой, но справедливой наставницей. Обещаю словом и делом направить ее на путь истинный. Доволен ли, боярин? — повернулась она к Басманову.

— Спасибо, — уважительно склонился тот перед старухой, думая о том. Что давно уже столько спину не гнул.

— А раз так, то и ступай отседа, — закончила разговор жрица Макоши. — В мой скит мужикам ходу нет.

— Хоть до ворот позволь сестру проводить… — вырвалось у Степана.

— Дозволяю, — смилостивилась старуха. — Но только до ворот, запомни.

— Ага, — сжав холодную влажную от волнения ладошку Добряны, он повернул назад — к возку да тесовым воротам, из-за которых выглядывали дерновые крыши Устиньиного поселения. — К чему такие строгости? — полюбопытствовал окольничий. — Вот хоть меня взять… Сам женат, привез сестренку. Значит, воспитанницам твоим ничем не угрожаю.

— Еще бы ты попробовал им угрожать, — развеселилась Устинья. — Враз бы угрожалка отсохла.

— Чего?! — возмутился он.

— Порядок, говорю, во всем нужен, — бестрепетно посмотрела на него бабка, словно бы это не она только что отпускала всякие намеки. — Ты, как лицо государственное, должен это понимать. А то одному позволь, другому… И превратится обитель в проходной двор. Никакого порядка не будет, никакого благолепия…

Окольничий подозрительно поглядел на Устинью… и промолчал. Ну ее. Скомканно распрощавшись с сестрой, взлетел на застоявшегося вороного и поскакал в Новгород. Следом за ним, солидно поскрипывая на ухабах, двинулся тарантас. Добряна собралась было помахать вслед да передумала. Обойдется Степушка, перетопчется. Бросил ее в лесу дремучем гад такой! Потому сморгнула боярышня слезы да кулачки сжала.

— Отвалили, и скатертью дорога, — Устинью отъезд окольничего порадовал. — Не люблю я этих мужиков, — поделилась она. — От них одна морока. То жрать им давай, то давай… Кхм. Неважно, в общем. В любом случае без них спокойнее. Так что, красавица, носом не шмыгай, бери свои манатки и за мной поспешай, — велела хозяйка скита и подошла к воротам.

— Сама? — растерялась Добряна, рассматривая немалую гору вещей, привезенных из дома и заботливо выгруженных из повозки.

— А-то кто ж? — удивилась ехидная старуха. — Про слуг думать забудь, голуба моя. Тут их не водится.

— Я столько не допру, надорвусь.

— Несколько раз обернешься, — не впечатлилась бабка. — А лень таскать, брось, — с этими словами она толкнула створку ворот и вошла вовнутрь.

Добряна постояла, посопела обиженно, но в итоге подхватила два тюка полегче и поспешила следом. Не стоять же столбом посреди леса.

* * *

Скит Добряне не понравился. Вот прям совсем. Она ожидала увидеть величественный храм и, возможно и терем в отдалении… Надо же где-то проживать Устиньиным воспитанницам. И не только жить, но и расти духовно, поднимаясь над суетой грубого, жестокого мира. А тут казарма! Нет! Бедняцкую слободка! Точнее, выметенный до чистоты скотный двор или псарня! Судите сами: прямо от ворот начиналась узенькая, застроенная с двух сторон деревянными халабудками улочка, заканчивающаяся крохотной скорее всего площадью (Добряна просто не сообразила, как назвать этот засыпанный галькой пятачок) с круглой клумбой посередке. Венчала все это безобразие изба побольше. Примерно в такой на басмановском подворье сторож жил.