Книга Любовь оборотня, страница 445 – Алла Гореликова, Галина Герасимова, Екатерина Сулименко, и др.

Очнулась Карита в спасательной лодке на руках у папы. И увидела, что база цела.

Вид у неё был потрёпанный: пара вышек и одна причальная мачта исчезли, вторая надломилась, крепёжные конструкции оказались покорёжены, пострадало подъёмное оборудование, две центральные платформы просели навстречу друг другу — опору под ними повредило взрывом. Но палубные надстройки устояли и даже контейнеры с подводными находками чудом не рассыпались.

Людей на платформах было немного, большинство оставались в лодках, держащихся на безопасном удалении. Сьер Булон показал себя толковым начальником. Средства спасения у него были наготове, а работники знали, что делать в экстренной ситуации. Пара десятков человек получили травмы, двоим досталось особенно крепко, но врач-магнетик обещал, что с ними всё будет хорошо.

Об этом Карите сказали позже. А тогда — вспышками врезалось в память… Даниэль на носилках, его лицо в крови, но веки слабо трепещут. Связанный Манфред. Растрёпанная, разом постаревшая Октавия Карассис; на неё сжимая кулаки наступает дочь Евгения, тонкая, прямая, и голос её звенит натянутой струной: «Ты хотела убить моего сына!»

В небе, распугав альбатросов, кружили братья. Примчались с Островов — значит, Дерек всё-таки освоил быстрый переход, иначе лететь бы им, с перерывами, пару дней.

Ещё помнилось: солнце, и облака, и запах моря, которого Карите всегда было мало, и фонтаны китов на горизонте. И чувство, что этот мир, весь до капельки, принадлежит ей, а она — ему, и их союз, скреплённый любовью — навсегда.

Три недели спустя всё это так же живо стояло перед ней, хотя за окошком чернела осенняя ночь, шуршал дождь. Они с Даниэлем сидели с ногами на неразобранной кровати и рассуждали о том, что открылось Карите в океанской пучине.

— По крайней мере, кто-то там точно есть.

— Или был, — рассудительно поправил Дан.

— А что же я тогда слышала и видела?

— Может быть, память? Или саму себя в будущем. Когда ты поднимешь материк.

Карита засмеялась:

— Это нереально!

Работы в районе Затонувшего материка были прекращены, вопрос о корабле отложен на неизвестный срок.

— Одна я его точно не подниму, — добавила она.

— Одна, конечно, нет, — серьёзно согласился Даниэль. — Это работа на целое поколение, для всех.

— Брось, Дан! Ты представляешь, если такой кусок суши из глубины попрёт вверх… Что будет с планетой? Вулканы, наводнения. Страшно представить!

— Вот поэтому надо всё продумать и просчитать, — Даниэль не поддался шутливому тону. — Не обязательно разрушать мир, чтобы его изменить. С землёй можно договориться. Так делали когда-то наши предки, и мы сможем. Я же был там, Ри, я видел, как всё связано… Ты сама нам показала. Море, суша, люди… Все это почувствовали. Даже моя мама.

Карита посмотрела на него с состраданием. Евгения Дарвиди-Карассис оставила своё место в Большом Совете, отказалась от опытов с оргаматами и решила посвятить себя медицине. Трудно сказать, что повлияло на неё сильнее: миг невольного единения с теми, кого она привыкла считать не более, чем рабочим материалом, или позорный крах семьи Карассисов.

На Свободных Островах состоялся референдум, большинство жителей высказались за присоединение к Континенту на правах особой автономной провинции. Эвр и Нот, папины братья, были против, но к счастью, не они пошли на тайный сговор с Октавией. Нашлась кучка жадных до власти дураков, мечтавших отгородить Острова от всего мира и править оборотнями по своему произволу.