Книга Любовь оборотня, страница 423 – Алла Гореликова, Галина Герасимова, Екатерина Сулименко, и др.

Однако Ликана не слушала, и с каждым днём приближения к лету ждать ей становилось всё легче и легче, точно Тасор уже был недалеко.

* * *

Серый волк, намного больше обычного зверя, бежал день и ночь, пока ему позволяла это полная луна. На бегу он охотился и быстро проглатывал свою пищу, боясь задержаться хоть на мгновение. Даже мешок, болтавшийся на шее, не мешал ему. За эти несколько дней он преодолел достаточное расстояние, но устал безмерно.

Едва полная луна пошла на убыль, зверь скорчился, словно сдулся, и обернулся человеком. Тасор, а это был он, пригладил растрёпанные волосы, с трудом добрёл до воды и буквально рухнул на берегу ручья. Усталость, неведомая человеку в зверином облике, навалилась на него с небывалой силой. Надо было найти укрытие или хотя бы влезть на ближайшее дерево, но сил даже на это не было.

С трудом найдя в себе силы натянуть одежду, Тасор погрузился в какое-то подобие сна. Он лежал, раскинув руки в стороны, с остекленевшим взглядом. Чувствовал, как пролетают над ним птицы, как ласкает солнечный лучик его побледневшие впавшие щёки, как безбоязненно бегают мимо мелкие зверьки, занимаясь своими делами.

К вечеру это оцепенение прошло, и парень сумел подняться на ноги. Умывшись и сориентировавшись с помощью волчьего чутья, никогда его не покидавшего, он побрёл к северу. Есть хотелось неимоверно, но руки после оборота пока плохо слушались своего хозяина.

Тасор сумел найти лещину, еще не обобранную запасливыми белками, и нарвал себе орехов.

Стемнело, и лес зажил ночной жизнью. Но ни один хищник не рисковал приблизиться к тому, в ком человечий дух мешался со звериным. А парень спокойно шёл своим путём. Перед мысленным взором его вставали минуты прощания с Ликаной, её тёплая улыбка, которая убеждала: ты еще не стал чудовищем, тебя еще можно любить. И Тасор тоже начинал улыбаться.

Он и сам не мог объяснить, откуда в нём возникла эта тяга к девушке. Возможно, сначала это была обычная благодарность за его спасение, потом появился интерес. И пусть вокруг крутились и другие деревенские девушки, но ни одна не вызывали в его душе того тепла, которое окутывало при появлении Ликаны. И лишь в итоге первого неловкого оборота после выздоровления Тасор понял: его волчья натура нашла именно ту, кто смогла бы его принять таким, каков он на самом деле.

Тасор не помнил родителей, но точно был уверен: он ни разу не слышал о счастливых семьях оборотней. Это были пары, соединяющиеся по необходимости, ради выживания или получения потомства. Возможно, именно поэтому Тасор и ушёл, как уходили и многие другие из молодых, потому что в душе не готов был мириться с такими положением вещей. Особая боль была в том, что многие же потом возвращались, чтобы принять образ жизни своих сородичей. Наверное, однажды и он бы вернулся, не отыскав своей судьбы. И лишь встреча с Ликаной дала ему силы продолжать поиски легендарного ледяного водопада, о котором грезило не одно поколение оборотней.

В человеческом облике двигаться получалось медленно, и Тасор знал, что идти придётся долго, до следующей луны, когда волчьи ноги вновь понесут его подобно ветру. Тело быстрее уставало, чаще хотелось есть, а холодными осенними ночам тянуло к теплу человеческого жилья.

В редких деревушках, встречавшихся в пути, удавалось порой выспаться, а иногда и вымыться. Но больше всего радовался Тасор тёплому душистому хлебу, по которому успевал соскучиться больше, чем по живому общению.