Книга Любовь оборотня, страница 421 – Алла Гореликова, Галина Герасимова, Екатерина Сулименко, и др.

Злые языки ругали парня. Мол, вылечили, выходили, приют над головой дали, от девок своих не погнали, а он ушёл — даже «до свидания» да «спасибо за гостеприимство» не сказал. Одна Ликана догадывалась: не сказал, потому что ушёл на четырёх лапах. Шёл последний день полнолуния, и оборотень, наверняка, далеко уже успел убежать.

Ярмарке девушка обрадовалась — отчего бы не развеяться, не погулять? Беспокоило только одно: она обещала своему жениху не гулять допоздна, а раньше ночи какой же дурак с ярмарки уедет? Но Ликана отмахивалась от этих сомнений: с ней будет отец с братьями, да и другие деревенские рядом поедут. Чего бояться?

День и впрямь прошёл быстро, весело и шумно. Ликана то грызла леденцы, то пила горячий медовый напиток, то кружилась на карусели. Из головы вылетели все тревоги последних дней. Да и парни, посматривающие на веселящихся девиц, были совсем не плохи — румяные, круглолицые и настолько привычные, что Ликане вдруг показалось: никакого Тасора в её жизни и не было.

Домой возвращались глубокой ночью. Мать, тоже в кои-то веки выбравшаяся на праздник, всё перебирала встреченных знакомых. Лукаво посматривая на дочь, она называла и имена парней, которые сегодня глаз с Ликаны не сводили.

— Чем хуже твоего сиротинушки? — в какой-то момент вдруг спросила мать, и Ликана почувствовала угрызения совести: за весь день она ни разу и не вспомнила Тасора.

— Всем хуже! — горячо воскликнула девушка и продолжила шёпотом, потому что со всех сторон на неё заругались. Не дело в ночном лесу орать. Беду можно накликать. — Всем они хуже. Только бахвалятся друг перед другом, а дела-то их каковы? Хвастаются, у кого отец богаче да сноровистее, собственной удалью пока не обзавелись.

— А Тасор-то твой обзавёлся, что ли? — с досадой бросила мать. Как ни любила она свою единственную дочь, а пришлый парень всё равно ей не нравился.

— Тасор умеет душу чувствовать, — прижав руку к груди, ответила девушка. — Пусть его и рядом нет, а всё равно есть что-то здесь, отчего тепло мне. Вспомню голос его, глаза, как помогал — и улыбаться хочется.

— Неужто ты и впрямь влюбилась? — грустно улыбнулась мать. — Так что же он, такой хороший, без слова доброго от людей сбежал?

— Есть у него обет, матушка, который прежде исполнить нужно. Зиму и весну велел ждать его, а потом, если не вернётся, значит, совсем пропал.

— Тяжело ждать-то будет. Многим ты сегодня приглянулась. Как от женихов отбиваться станешь?

— А вот это им покажу, — и Ликана продемонстрировала матери браслет, который сама обнаружила неожиданно. Поначалу девушка рассердилась, что Тасор без её позволения украшение надел. Но после, вспоминая ушедшего оборотня, улыбалась и гладила пальцами незатейливый узор.

Мать ахнула, прижав руки к щекам. Протянула было руку, чтобы проверить, настоящий ли браслет показывает ей дочь, но прикоснуться не решилась.

— Откуда же это?! — шёпотом спросила она.

— Тасор перед своим уходом мне на руку надел, — гордо ответила девушка. — Теперь до конца весны ждать его буду, а уж если не вернётся, тогда о другом женихе и поговорим.

Мать только покачала головой.

— Ликана, Ликана. Выросла ты, голубка моя, а жизни всё равно не знаешь. Помню, встречала я девушек с такими же браслетами. Поверь, ни снять, ни другим браслетом его не перекрыть. И хозяин, сколь долго бы его ни было, всё чувствовать и знать будет — и где ты, и что с тобой, и с кем ты в рощу ближнюю пошла.