Книга Любовь оборотня, страница 185 – Алла Гореликова, Галина Герасимова, Екатерина Сулименко, и др.

И очень скоро появилась другая версия. Нейт напал на Берлита в зверином облике и пытался убить. Дружки его защищали и тоже были ранены.

Нейт превратился из хулигана, каких среди студентов Магической Академии было множество, в преступника, пытавшегося убить сына советника.

Пять дней он провел в камере. Тилли ни разу не пришла. Да, наверное, к нему никого и не пускали. И вообще: почему он ждал, что она придет? Но мысли жгли.

В один из дней между прутьев решетки проскользнула маленькая юркая птичка. Должно быть, погналась за каким-нибудь насекомым. Вот уж кому в тюремной камере было вполне удобно! Нейт поделился с гостьей сухой лепешкой. И сам не заметил, как «зацепился» за птицу, а его желание направило кроху к особняку Бранов.

Птица сделала несколько кругов вокруг здания. Потом на втором этаже открылось окно, мелькнула тонкая рука. Птица опустилась на ветку перед открытым окном. И Нейт глазами своей невольной провожатой увидел Тилли.

Девушка сидела на подоконнике, обхватив руками колени. Она была печальна.

Раздался стук в дверь.

— Могу я войти, Клотильда?

— Конечно, дядя, — Тилли поспешно соскочила с подоконника. В комнату вошел мужчина, который выглядел немногим старше племянницы. Обладатели дара надолго сохраняли молодость.

— Тайком слезы льешь? — спросил он.

— Нет, но… Ты же знаешь, как все это несправедливо! — ответила Тилли.

— Ничего непоправимого не случилось, не горюй. Нельзя исправить только смерть. Но впредь — не скрывай ничего ни от меня, ни от брата.

— Я ведь и подумать не могла, что он окажется способен на такое злодейство! Настоящий зверь… — выдохнула Тилли. Кайлен Бран обнял ее.

— Каждый получит то, что ему причитается… — глухо произнес он.

Тут птица увидела очень красивого жука… Связь ослабла, и Нейт снова осознал себя в тюремной камере.

Он долго смотрел на клочок темнеющего неба, перечеркнутого решеткой — все, что можно было увидеть в окошке, прорезанном в стене под самым потолком.

В ушах все ещё звучали слова, которые произнесла Тилли.

Способен на злодейство.

Зверь…

Да. Она, наверное, побоялась приходить.

На следующий день надсмотрщик, обычно не особо вежливый, открыл дверь камеры и с уважением произнес кому-то, кого Нейт пока не видел:

— Вот здесь он и сидит, душегубец. Вы бы поосторожней, ваше сиятельство. Говорят, оборотень он. Зубами мальчишку рвал. Правда, за все время, что тут провел, был паинькой. На луну не выл, на дознавателя не рычал. Наверное, пропала у него звериная охота. Он сюда-то попал крепко избитый, да поглядите: все зажило уже, как на собаке!

Вошел человек, которого Нейт сразу узнал.

Кайлен Бран. Дядя, которому позволено обнимать Тилли. И, хотя в увиденной вчера картине не было ничего такого, на что намекают лживые слухи, Нейт все равно злился. И еще — завидовал. Он зверь, ему — можно.

— Выйди, мы поговорим наедине, — разглядывая его, но обращаясь к смотрителю, распорядился граф Бран.

— Что же, ежели вы так решили…

Смотритель ушел, прикрыв дверь.

— Да уж, и не верится, что ты Берлита с дружками одолел, — проговорил Бран. — Не страшно было влезать в дела аристократов? Или так хотелось перед девушкой покрасоваться?

— Ее там не было, — уронил Нейт.

— Рассказал бы ей потом. На жалость надавил.

— Не о чем было бы рассказывать.