Онлайн книга «На краю звездопада»
|
Сае тонул. Я не могла этого допустить! А где-то там, словно в другой реальности, за толстой стеклянной стеной, доктор Элмер Дженкинс беседовал с апарие Саернтиком, единственым апарие на всю аркадийскую планетарную локаль и как бы не на весь человеческий сектор Земной Федерации… — Прошу прощения. Я не знаю, кто вы, и как к вам следует обращаться. — Доктор Элмер Юджин Дженкинс, первый ранг, федеральный советник первой категории при Законодательном Собрании Аркадийской планетарной локали. — Не многовато ли для одного странника? — В самый раз. Я почти видела лицо Сае. Его усмешку, и острый пронзительный взгляд. Он же болен, он очень болен, варигрипп – коварная болезнь. Большинство из нас подхватывают его в детстве, в лёгкой форме, и то ведь не сахар с медовыми рогаликами. Сейчас на Сае действует лекарство, но он чужак, как долго продлится ясное сознание, какими будут последствия… Птица почти исчезла под толщей тёмной враждебной воды. Нет! Я закрыла глаза, удерживая линии картины в едином поле, не давая им рассыпаться окончательно. Синяя птица, – моя птица, – должна вынырнуть к солнцу! Я смогу. Я справлюсь. Я не позволю… — Вы понимаете, что я вынужден буду сообщить о вас капитану Снежиной, Саернтик? — Разве вы ещё не сообщили, доктор? — Пока нет. Сначала я хочу услышать вас. Вы – здесь – появились намеренно? Ради мести? — У нас не принято мстить беззащитным. Но с этой страшной женщиной, матерью Десимы, я и не ссорился никогда… Я здесь случайно, уважаемый советник Дженкинс. Лети, птица. Да не достанут тебя жадные волны. Да напоит твои крылья своею силой штормовой ветер. Лети. Живи! — Вы говорите правду, Саернтик… Линии вероятностей дрогнули ещё раз, и застыли, стремительно обретая законченную форму, теперь уже навсегда. Картина перестала быть трясиной. Просто волны. Просто ветер. Синекрылая птица, уходящая в вышину… А из меня будто выжали весь воздух. Я взмокла, со всхлипом втянула в себя воздух с густым карамельным ароматом свежезаваренного кофе, и поняла, что до этого не дышала. Схватка с картиной заняла какие-то доли секунды. Упражнение на самоконтроль, заученное в детстве. «Волны гасят ветер…» И пальцы перестают дрожать, а на ресницах больше не копятся предательские слёзы. Я осторожно разворачиваю картину к стене. То, о чём дядя Эл не знает, ему не повредит, верно? А он не узнает, если я не захочу. Дядя Эл не станет трогать не предназначенное для демонстрации полотно. Коснулся однажды, давно… я уж и не помнила, чем окончилось, но доктору не понравилось. С тех пор он спрашивал у меня разрешения, всегда. Я поставила на поднос чашечки с кофе. Себе не сварила, да… что ж, сварю позже. Когда доктор Дженкинс уйдёт, а Сае, измученный болезнью, крепко уснёт на своём ложе. Главное ведь, картина больше не стронется в пропасть. Она завершена. Окончательно и навсегда. Так что они выпили кофе, Сае и доктор Дженкинс, похвалили золотые руки хозяюшки, то есть, мои. Улыбались, но в их улыбках уже не таилась гроза, словно они что-то выяснили принципиально важное друг для друга и с ним согласились оба... — Всё будет хорошо? – уточнила я. – Сае поправится? — Разумеется, поправится, – заверил меня Дженкинс. — А можно, он останется у меня? – выпалила я внезапно пришедшую в голову идею. – Сае, вы останетесь? Тут вас никто не потревожит, а я расконсервирую гостевой блок на первом этаже… там просторно, вам там понравится. |