Онлайн книга «На краю звездопада»
|
Я смотрела на неё в изумлении. Вот уж чего не ожидала… Как услышала про «засранца», так сразу подумала о новом витке нашей с нею ссоры. Что опять будет тяжело и нехорошо. И сбежать-то с боевого корабля некуда. И Анны Жановны рядом нет. Но вот на тебе – никакого нового витка. Люби, раз уж любишь… — Когда я впервые увидела его в нашем доме, я предположила самое худшее, – продолжила мама. – Что он связался с… одним заказчиком. Получил задание убить тебя, чтобы насолить мне, и не убил, потому что влюбился, идиот этакий. Что его никак в моих глазах не оправдывало. — Сае не мог… Я ведь подумала примерно то же самое тогда. Мамины слова хлестнули меня тогда слишком сильно. И разума во мне не осталось, одни эмоции. Сейчас, пройдя терапию и научившись контролю, я могла оценить сказанное без того, чтобы срываться в неконтролируемое буйство истерик. Я намеревалась привести логичные аргументы, а не крушить всё, до чего смогу дотянуться. — Не виноват он ни в чём, – с досадой высказалась мама. – Он у нас действительно появился случайно, чима эта его проклятая выбросила, прямо под барьер… Что мы тогда знали об апарие, тем более, о таких особенных? Я решила, что он проник в наш дом нарочно. Такие барьеры можно взломать извне… Есть приёмы для паранормалов и приборы для обычных… Я вспомнила Кострова, который как-то ведь тоже проломился сквозь барьер, чтобы убить меня. Пылающая огнём фигура, шаг ко мне, и ещё шаг… сырой запах ранней зимы с привкусом озона и паранормального огня ожил в памяти так, будто всё случилось вчера… И ведь убил бы. Никто не остановил бы его. — Мне бы дождаться сводки от службы безопасности нашей компании, – продолжала мама, – и только потом уже открывать рот, но я не смогла сдержаться. Вот уж… поистине… молчание – золото. Признавать свои ошибки всегда нелегко. Я поняла, что других извинений от мамы не дождусь. Но, по сути, зачем они мне сдались? Главное ведь не словесные кружева, а поступки… — Нашли твоего драгоценного, и хорошо, – подвела итог разговору мама. – Очнётся – расскажет, как он так по-дурацки, совершенно не достойно для бойца его уровня, влип. Считай это платой за тупость, так ему и передай. Пусть кривится, сколько хочет, но я должна знать, как противодействовать подобному, если снова придётся столкнуться. А я отметила про себя, что мама сказала «очнётся» не в скептическом смысле «если очнётся, может быть», а в самом что ни на есть однозначном «когда». То есть, она и мысли не допускала, что Сае может остаться в своём страшном сне навсегда. Мама – военная, она видела смерть много раз, она знает всё про ранения. Если она уверена в том, что с Сае всё будет хорошо, значит, так оно и случится: он придёт в себя непременно. Комбрас у неё на запястье недовольно зачирикал. Мама ткнула его пальцем, потом посмотрела на меня, покачала головой – мол, извини. И ушла. Я долго сидела у капсулы с моим Сае. Очень долго. Снова наступило какое-то оцепенение, как всегда, когда сознание не могло уместить в себя полученную информацию. Мама не злилась на меня больше. Она Сае, похоже, приняла и с ним смирилась, несмотря на то, что обозвала его по-всякому. А это значило, что мы могли вернуться в наш дом вместе. На Аркадию. Я. Сае. Мама. Вместе. * * * Мне никто не запрещал покидать медблок. Здесь, на мамином флагмане, я не была пленницей, но ведь и режима повышенной готовности на корабле не объявляли. Если бы объявили, лежать бы мне в кровати, укрытой противоперегрузочным силовым коконом! Полицейская акция завершилась. Теперь флот «Снежного кома» возвращался в локаль основного базирования. То есть, к Аркадии. |