Онлайн книга «На краю звездопада»
|
Доктор Дженкинс обнял меня, и волны исходящего от него тепла, привычные, давно знакомые, умерили боль. — Сае… — Мы знаем, знаем. Всё хорошо! — Да где же хорошо! – закричала я, нарочно вытаскивая на поверхность калечащие воспоминания. Дженкинс – телепат. Он разбёрется, я знаю. Всегда разбирался. — Тихо, Дес, тихо… Контроль! Или тебя плохо учили? Я стиснула зубы и повторила формулу контроля над паранормой «Волны гасят ветер», простенькая детская считалочка, но ведь помогла же. — Откуда вы здесь, доктор Дженкинс? — За мной послали курьерский корабль, – объяснил он. – Ничего невозможного… Ты провела без сознания несколько дней. Без меня будить тебя… опасались. Из-за твоей паранормы. Ты могла навести здесь шороху! А это космос, как-никак. На планете у всего живого в зоне поражения были бы шансы, а здесь… — Вы смеётесь надо мной? – горько спросила я. — Ну, что ты, Дес… Когда я над тобой смеялся? Это верно. Элмер Дженкинс всегда был мне другом, сколько я себя помнила. — Дело в том, что мы нашли капсулу с Саернтиком. — Что?!! Вот когда стало по-настоящему нечем дышать. Нашли!!! — Тише, Дес. Контроль! Я постаралась взять себя в руки. — Нашли! Вы нашли его! Как, где… то есть, я хочу его увидеть! — Ты сама ещё слишком слаба… — Неважно, – я попыталась соскочить с постели, и снова меня удержали, мягко, но вывернуться я не сумела. — Позже мы непременно разрешим тебе пройти к нему. Он пока ещё в поверхностной коме. Мы вызвали Мерси Хименес, она лучшая. И ещё врачей-апарие. Но по предварительным показаниям, снятым с приборов жизнеобеспечения, прогноз благоприятный. Саернтик не ранен. Он вполне себе жив и здоров. Его ввели в кому нарочно, организовав таким образом надёжную тюрьму для него… Такие состояния обратимы. — Я хочу его увидеть! — Дес, ты сама не в лучшей форме. Ты на ногах не удержишься. — Ещё как удержусь! Я хочу увидеть Сае! — Ладно, только не долго… Дженкинс помог мне подняться. Действительно, что-то я расклеилась окончательно, можно сказать, ветром шатает. Нехорошо. Но, опираясь на руку доктора Элмера, я всё-таки вышла из своей палаты и попала в соседнюю. Реанимационная капсула была другой, прежнюю, очевидно, пришлось выбросить, она почти выработала свой ресурс и уже ни на что не годилась. Сае лежал внутри, такой же, каким я увидела его в аварийной капсуле на флагмане Кострова. Любимое, родное лицо со свежим шрамом через щеку, плотно сомкнутые веки, изогнутые брови. Это был он, он, он! Я гладила прозрачный непробиваемый пластик, прижималась к нему щекой и насмотреться не могла на любимого. Его нашли. Нашли! Он рядом со мной, и он не может умереть, потому что доктор Хименес – лучшая, и врачей из пространства апарие вызвали тоже самых лучших… — Пойдём, Дес. Тебе лучше прилечь… Я с огромным трудом заставила себя оторваться от капсулы. Переход от глубокого отчаяния к яростной надежде оказался слишком силён, я с ним не справилась – дрожали коленки, кружилась голова, идти было очень тяжело. Доктор Дженкинс помог мне вернуться обратно. — Вот видишь. Всё хорошо. Я уткнулась лицом ему в руки и разрыдалась. А он гладил меня по голове, как маленькую, и приговаривал, что всё будет хорошо. Теперь-то. И я ему верила… Он потом лично принёс мне простенький графический планшет и химический маркер, которым техники отмечают проверенные сектора с тем, чтобы уже не возвращаться к ним в процессе текущего обслуживания. Сказал, что на военном корабле трудно найти принадлежности для рисования, поэтому, если мне так уж захочется, то я могу испортить рисунками все стены в этой палате. Но лучше, конечно, мучить планшет. Военные не любят гражданскую вольницу, чего доброго, заставят меня отмывать свои художества, когда я поправлюсь. |