Онлайн книга «На краю звездопада»
|
Гигантские волны, шагающие за горизонт. И где-то там, очень далеко, узкая полоска оранжевой зари. Раньше её не было, теперь появилась… Стена напротив слабо зеркалила, с металлическим отсветом. Отразить меня во всех подробностях она не могла. Я видела только лишь силуэт: голова, тело, ноги… И острый колкий огонёк на пальце. Кольцо, подаренное мне Мео! Как говорил почтенный ювелир? Белый кристалл. Камень, который можно добыть только в пространственных разломах. Вернуться из разлома не каждый может, а чима – это всё-таки больше паранорма, чем проклятие, и Сае, со слов отца, иногда привозил ему такие камни. Вместе с рассказами, где побывал. Если любишь и веришь, чима возвращаются всегда. Возвращаются туда, где их любят и ждут. Преодолевают любые, вопреки всему, обстоятельства. Ах, как же мне хотелось верить! Но я пропала сама. Куда Сае возвращаться? Не сюда же. Не в гнусный каземат на корабле съехавшего с ума бывшего адмирала Кострова, да ещё в пространственно-временной разлом. Идеальное место для пряток, как подумаешь. Выходы мамина компания перекрыла, но внутрь соваться вряд ли кто будет, очевидно же. Камень сиял. Я посмотрела на руку и удивилась: кольцо как кольцо, без всяких эффектов. А в слабеньком отражении на стене – будто сверхновая. Может, это не отражение вовсе? А выход в паранормальное поле. В ту среду, где возможно воздействие… Доктор Хименес объясняла азы, они входили в целительский минимум, обязательный для всех носителей психокинетических паранорм. Правила первой помощи. Простенькие поверхностные коррекции, позволяющие раненому дожить до приезда врачей… Я тихонько подползла к стене. У меня отобрали сумку, вместе с карандашами, блокнотом и «костерком». Но рисовать ведь можно и пальцем. И пусть на гладкой поверхности не останется ни следа, паранормальному воздействию отсутствие внешних проявлений не помеха. Сначала я нарисовала Стефана Кострова. Его лицо менялось от встречи к встрече: на Аркадии – юная физиономия балбеса, привыкшего нравиться девочкам, на аркадийской Орбитальной – мрачный огонёк в глазах, отсвет отцовского безумия, на хайлайнере – уверенный в себе молодой человек, старше и спокойнее. На тауронской пересадочной станции – искажённое яростью лицо «что ты здесь делаешь, дура!». И здесь, у отца за спиной, мрачный напряжённый взгляд, застывшие скулы, плотно сомкнутые губы… Старше аркадийского юнца лет на десять, если не больше. Кишки Носорога. Пространственно-временная аномалия, где время идёт вразнос… И заверить бы своей подписью, чтобы больше не изменялся, но, как и на Старой Терре, рука дрогнула. Рано. Пока ещё рано. И у него есть толика моего дара, поняла я. Несмотря на утраченную навсегда способность управлять огнём, положенную любому пирокинетику. Только Тэф эту часть своей паранормы подавляет, потому что она его страшит. Наверняка в детстве он тоже любил рисовать… Спросить бы, да как теперь спросишь. Особенно здесь. Вторым я нарисовала Дениса Кострова. Его безумие, бешеный взгляд, застывшее, перекошенное лицо, как будто он пережил какую-то травму или болезнь. Прогерия, вспомнила я диагноз доктора Хименес. Проявилась вместе с началом моего лечения. Он её как-то успел остановить, раз до сих пор жив, но и пострадал же при этом сильно. Я вспоминала сводки новостей, где он упоминался. Сае тогда просматривал их, и я посмотрела потом тоже. Здесь отличий было в разы больше, чем между аркадийским Стефаном и нынешним Тэфом. |