Книга На краю звездопада, страница 161 – Наталья Чернышева

А если посмотреть нельзя, то хотя бы нарисовать.

— Мора, – рык Кострова содержал в себе ликование, которое он даже не думал скрывать. – Полагаю, теперь ты довольна. Хочешь получить назад дочурочку целой и невредимой? – он особенно подчеркнул слово «целой».

Прозвучало с особой злобой. Я в очередной раз поразилась тому, какую мерзотную ненависть этот человек испытывал не только ко мне, но и к моей маме. Сколько же в нём безумия… Пытать будет, наверняка. Бить. Не за тем, чтобы вытащить из меня какие-то сведения – какие тайны, что я знать-то могу в принципе?! А просто так. Ради своего извращённого удовольствия, и чтобы причинить боль маме. Как все злодеи поступают с пленными во всех развлекалках. Не то, чтобы мне стало страшно, – я вообще как-то резко поглупела от ужаса происходящего, мозг не вмещал в себя внешнюю угрозу, отталкивал её, отрицал, – но холодок по спине прошёл.

— Отзывай своих ищеек, Мора. Немедленно. Снимай наблюдение над выходами. Над всеми выходами, и я не шучу.

Загнали тебя в ловушку, Костров. Понимаю. Ты же вне закона, мой неожиданный отец. За твою голову назначена награда. А у мамы не официальное подразделение, частное. Деньги им нужны всегда. А поимка всяких ублюдков как раз в их компетенции и входит. Вот только родственного сочувствия нет никакого. Ты же давно в бегах, за тобой же давно охота идёт, тебя кропотливо выслеживали в течение многих дней, и вот наконец-то обложили, как зверя на охоте. А жить хочется, очень хочется. И случай такой подвернулся, одна там дурочка сама в пасть прыгнула.

А есть ли вообще у него мой Сае? Может быть, в том сообщении мне - прислали лишь подделку, картинку, искусственно воссозданную графической нейросетью? Вот когда облило ужасом с головы до ног!

Какая же я была дура! Я никому не сказала, куда сорвалась из дипмиссии апарие, отправила только сообщение Мео. А тот бросился меня выручать, и тоже никому ничего не сказал, уверена. Потому что спешил помочь мне! Он ведь не военный, он – ювелир. А транспортные службы в таких высокотехнологических мирах, как Мнаралла, никогда не задают никаких лишних вопросов. Если на персонкод не наложено полицейской нейросетью ограничение. Но откуда такое ограничение у почтенного апарие, не успевшего совершить никаких противоправных деяний в пространстве Таурона?

Все эти мысли прошли сквозь меня как вода сквозь пальцы или время через песок, – в одно биение сердца.

Мама молчала. Смотрела на меня с экрана, и молчала. Я подумала, что Костров не знает, что между мной и мамой произошло. А потом поняла, что мамин взгляд не об этом. Я была её дочерью всё равно. Как для Мео остался сыном ребёнок-чима, которого все законы апарие требовали оставить на произвол судьбы, так и я для мамы оставалась дочерью. Со всеми отсюда вытекающими.

Костров за ворот подтащил меня ближе к экрану, не особенно заботясь, какие следы оставят на мне его клещи.

— Ну-ка, давай, жалуйся своей мамочке, дрянь. Умоляй её забрать тебя отсюда поскорее и вытереть тебе сопельки. Ну же! Подсласти пилюлю доблестному капитану Снежиной!

У мамы скулы побелели, и, клянусь, я услышала, как заскрипели её зубы. Но что она могла сделать сейчас?

Я посмотрела в бешеное лицо Кострова. В его безумные глаза, из голубых ставшие белёсыми. Сколько ненависти… и безумия.