Книга На краю звездопада, страница 112 – Наталья Чернышева

Вот когда я подумала, что Полина, хоть и младше меня года на два, и с персонкодом индивидуальной ответственности, то есть, со всеми правами гражданина Федерации, но, ей-богу, из нас двоих взрослее всё-таки я. Несмотря на все проблемы интеллекта, обкусанного нестабильной паранормой.

Некротипики представляли собой когда-то огромную проблему Старой Терры. Они возникали в момент смерти пирокинетика, как остаточный паранормальный выброс, который уже не контролировался угасающим сознанием. Сгусток из энергетических полей. Призрак в просторечии. По-научному – некротипик. Паранормальная физика, кстати, объясняла его возникновение и существование очень хорошо: проблему изучали, прежде, чем найти защиту от неё.

Некротипик наводится на тепло живого организма, может убить. Не со зла, а потому, что ему не хватает энергии и надо где-то её брать. Долгое время считалось, что эти призраки умеют подпитываться только за счёт таких же посмертных выбросов из умирающих тел. Но на самом деле, источник энергии неважен. Сойдёт и батарейка. Правда, догадались об этом слишком поздно, когда всех некротипиков упокоили практически на всей поверхности Старой Терры.

Сейчас подобные образования не возникают в принципе: у каждого пирокинетика с рождения прошит так называемый психокод последнего дня. Он сворачивает выплеснувшуюся в момент смерти паранормальную энергию защитным полем, по форме похожим на цветок, чаще розу. И родственники умершего относят его на кладбище.

На кладбище, рассказывала Полина, округляя глаза, рядами установлены памятные плиты, под плитой – прах умершего, на самой плите – даты его жизни и смерти, сухой перечень наград, если есть, доброе слово от скорбящей родни. А над плитой стоит неподвижно цветок из серебряного пламени. Он не обжигает. Вообще никак навредить никому не способен. Родственники в День Памяти подпитывают его своим огнём, чтобы не погас. Когда цветок гаснет, это означает, что родни у умершего больше не осталось. Некому придти, некому вспомнить, некому подпитать последний след ушедшего навсегда живым огнём…

Полину свернуло на пересказ истории любви живой девушки и одного такого призрака. А я сидела, слышала и не слушала, видела сквозь пространство ряды могильных плит и серебряное свечение над ними, слышала ночь, плакавшую голосами ночных птиц, и было мне жутко и сладко, как у любого, кто впервые прикасается к таинству смерти.

Хотелось замереть в тёмной комнате, в тишине и покое, и как следует обдумать услышанное. В мире есть смерть, это удивительно, любопытно и страшно. Я раньше никогда не задумывалась о смерти, она была где-то там, в развлекалках и новостных сводках. Но значимые взрослые в моей жизни не имели к ней никакого отношения даже и сейчас.

Доктор Дженкинс и доктор Хименес.

Анна Жановна.

Мама.

Сае.

Все они были живы и умирать не собирались, даже Сае, несмотря на то, что он бродил где-то по неизведанным пространствам. Но я же найду его! Обязательно найду. Он ведь не может умереть!

Когда Полина начала зевать и сказала, что у неё завтра с утра какие-то тесты, значит, сейчас нужно пойти поспать, я едва не закричала от радости. Сейчас меня оставят одну. Вот прямо сейчас!

«Сейчас» растянулось на почти час, но, в конце концов, Полина исчезла с моих глаз.