Книга Акцентор, страница 34 – Вероника Десмонд

Катерина прищуривается, возвращая Эми подушку.

— Не называй это фазой. Джейн – настоящая королева.

— Да, королева драмы. А что у тебя, Эль? Пожалуйста, скажи, что ты скрываешь от нас кого-нибудь? У меня развилась одержимость ромкомами c тропом «тайный роман».

Я замираю, застигнутая врасплох шуткой Эммы, а затем прочищаю горло и цитирую цитату из «Гордости и предубеждения»:

— Только глубокое чувство может толкнуть меня под венец…

Катерина подхватывает, и остаток фразы мы говорим вместе:

— Поэтому быть мне старой девой.

И снова звук нового уведомления.

Социопат: Я очень хочу похитить тебя, ангел. Поэтому если ты не ответишь мне в течение одной минуты, то я выкраду тебя из гребаного Балморала.

Мое сердце замирает, когда я вспоминаю хриплые, жестокие ноты в его голосе. Он не мог последовать за мной до самого Эдинбурга. Это, мать твою, невозможно.

Элеонор: То, что ты делаешь, уголовно наказуемо. Я буду давать показания полиции до тех пор, пока тебя не поймают.

Социопат: Блядь, ты такая сладкая… Я съел так много персиков сегодня, но ничего из этого не сравнится со вкусом твоей кожи. Я поцелую и оближу тебя при встрече, мышка.

Мое лицо так разгорается, что я отвожу взгляд в окно, заставляя себя отвлечься.

— Эль?

— Мм? – я выключаю телефон и откладываю его в сторону.

— В последнее время ты сама не своя. Кто тебе пишет? – Катерина смотрит на меня, как мама-медведица.

— Блейк. Родители утверждают время ужина в Лондоне.

Мой ужасный сводный брат действительно писал мне утром.

— И ты пойдешь?

— Да. На самом деле это отличная возможность найти новых спонсоров для благотворительной программы Риз.

Эмма наклоняет голову.

— Я узнаю Терезу-тире-Элеонор, но какого черта ты такая красная?

Прикусив губу, я киваю в сторону камина.

— Здесь жарко.

— Правда?

— Может, попросить отключить его? – предлагает Катерина.

Я качаю головой, возможно, даже немного нервно.

— Нет, все в порядке. Давайте лучше посмотрим фильм?

— Ну хорошо, – я знаю это выражение лица Эммы, обычно оно означает «я допрошу тебя позже».

Как я могу сказать им, что у меня происходит?

Знаете, меня, кажется, преследует серийный убийца, у которого нездоровая обсессия на моем голосе и который любит дарить мне цветы. И скрипку.

Ах да, кажется, я впервые проспала восемь часов, ни разу не просыпаясь. Связано ли это с тем, что сначала он чуть не довел меня до сердечного приступа, напомнив о ценности жизни, а потом заставил ощутить контроль? Без понятия. Но я до сих пор помню несколько секунд моего освобождения: мрачный приказ, нажатие на курок и расслабление пружины, мучившей меня долгое время.

«Хорошая девочка…»

Матерь божья. Его голос когда-нибудь прекратит всплывать в моей памяти в самые неподходящие моменты?

Следующие два часа проходят относительно спокойно: мы наблюдаем за удивительной химией мистера Дарси и Бриджит, едим вредную пищу и болтаем обо всем и ни о чем, пока телефон Эммы не начинает разрываться.

— Да?

Я впервые вижу Эми настолько растерянной. Ее лицо бледнеет, а голос затихает до пугающего тона.

Мы с Катериной переглядываемся. Кто и что превратил бесстрашную мисс Кларк в робкого кролика? Эмма закусывает губу и протягивает мне свой айфон в чехле, полностью покрытом стразами.

— Это тебя.

Клянусь, мое сердце останавливается. Он бы не стал…