Книга Конгруэнт, страница 61 – Вероника Десмонд

— Что вы здесь делаете? Дежурные сестры должны находиться на сестринском посте.

Дверь врачебной открывается с тихим стуком. Запах антисептика забивается в мои ноздри, тревога с силой ударяет в грудь.

Мои пальцы дрожат, когда я засовываю карту обратно, и медленно оборачиваюсь.

— Меня попросили принести историю болезни Уильямса.

Уставшая женщина с грязным пучком волос, напоминающим гнездо, и серыми подглазинами, резко контрастирующими с ее накрашенными губами, устало падает на диван.

— Это не ваша работа. Джекс – ленивый разгильдяй, использующий людей, как ему захочется, верно?

Я сглатываю и улыбаюсь, в ушах звенит:

— Не понимаю, почему его еще не уволили.

Она делает глоток из своей розовой кружки с надписью: «Лучшая мама на свете».

— Потому что он вылизывает анус начальству. – Женщина морщится. – Черт побери, мой чай остыл.

Я улыбаюсь шире.

— Давайте я принесу вам новый?

Она моргает.

— Если вам не трудно…

Я забираю стакан и, остановившись в дверях, невзначай спрашиваю:

— А вы не подскажете, где хранятся записи, датированные от 2013-го? Я не нашла их в документах.

— Четырехлетней давности?.. – Между ее невыщипанных бровей появляется складка. – Обычно такие дела мы пересылаем в главный архив медицинского центра Куинс-Уорф, на южном берегу. Но часть папок еще не успели перевезти – они лежат на складе в бывшем лабораторном корпусе. Завтра их должны отсортировать и отправить, так что придется подождать.

— Бывший лабораторный корпус? Может быть, я смогу найти что-то сегодня?

— Нет. Южное здание закрыто на ремонт, и без специального пропуска туда не попасть. У вас первый месяц работы? Разве вы не подписывали распоряжение о запрете доступа в аварийные помещения?

— Точно. Как я могла забыть.

Я уже дергаю за ручку, как женщина вдруг бросает мне вслед:

— Стойте!

Черт. Мои плечи напрягаются, я медленно поворачиваю голову.

— Мм?

— Только будьте аккуратны с кружкой, – говорит она, смущенно улыбаясь. – Она мне очень дорога.

Я улыбаюсь в ответ, читая имя на ее бейджике.

— Конечно, Аманда.

Выйдя за дверь, бросаю кружку в урну и направляюсь в южный корпус.

В старом здании, оказывается, еще более жутко, чем в морге Мириам. В узких коридорах компульсивно мигает белый тусклый свет, исходящий от лампочек, которые висят прямо с оголенными проводами.

В конце концов я натыкаюсь на охранника и прячусь за углом. Волоски на затылки встают дыбом.

Что-то не так.

Здесь нет камер.

Ни одной.

Тревога по поводу моей проклятой жизни, словно раскаленные угли, оседает на дне желудка, но природное упрямство заставляет меня дрожать то ли от холода, то ли от возбуждения. Вооруженный охранник вдруг начинает двигаться вперед, я медленно иду за ним, стараясь не издать ни звука.

Он сворачивает в узкий проход и останавливается у массивной железной двери без опознавательных знаков, чтобы поприветствовать еще одного охранника:

— Рич! Наконец-то мы в одной смене.

Черт.

Я прижимаюсь к стене, затаив дыхание. Слышатся шаги, их пустой разговор постепенно затихает. Несколько секунд я стою, вслушиваясь, затем решаю рискнуть.

Мои руки трясутся, когда я прикладываю пропуск к сканеру. Тихий длинный звук оголяет мои нервы, посылая вспышки адреналина. По позвоночнику проходит волна дрожи.

Открыто.

Металлическая ручка холодит ладонь, и я осторожно открываю дверь. Либо я чертовски везучая, либо чертовски тупая (одновременно, Ашборн).