Книга Тень Сицилийского ястреба, страница 48 – Полина Каминская

И от этого ему становилось тошно.

Раньше он без колебаний делал грязную работу сам. Решал. Карал. Уничтожал. В его мире чувства были роскошью, которую он не мог себе позволить. Привязанность была роскошью. Доверие — смертельной ошибкой.

Но теперь он сам оказался в ловушке, из которой не видел выхода.

Владлена

Я ждала, что кто-нибудь из них придёт. Что скажут хоть что-то, объяснят, вернут контроль над ситуацией. Но никто не появился. Когда я вышла из комнаты, дом встретил меня пустотой. И тишиной.

Самое главное — входная дверь больше не была заперта.

Я остановилась на пороге, не веря глазам. Несколько секунд просто смотрела на открытый путь наружу, как будто это была иллюзия, жестокая шутка или проверка. Но всё было настоящим.

Впервые за долгое время я почувствовала не страх, а почти забытое, хрупкое чувство свободы.

Набравшись смелости, я вышла из дома и пошла туда, где воздух становился чище, где солёный ветер забирал с собой тяжесть мыслей. К морю.

Я просидела на берегу несколько часов. Просто смотрела на тёмную, бесконечно дышащую воду и слушала прибой, который словно смывал с меня напряжение, слой за слоем. Волны накатывали и отступали, и в их равномерном шуме было что-то успокаивающее, почти гипнотическое.

Постепенно стемнело. Воздух стал прохладнее, влажнее. Но уходить не хотелось.

— Не спится?

Голос прозвучал позади так тихо, что я вздрогнула.

Маттео подошёл почти бесшумно, как тень, как дыхание ночи. Накинул мне на плечи свою куртку — тёплую, пахнущую хвоей и чем-то ещё, неуловимо его, — и на миг этот простой жест оказался опаснее любого прикосновения.

Я повернула голову, но не сразу встретилась с ним взглядом.

— Не хочешь прокатиться?

Я коротко кивнула, чувствуя, как ускоряется сердце.

Внутри меня поднялась странная, почти болезненная смесь чувств. Там, в прошлой жизни, я любила ночные поездки. Любила, когда город рассыпается огнями за стеклом, а в наушниках играет музыка, под которую кажется, будто можно начать всё сначала. И теперь мне предстояло увидеть чужой, незнакомый город под покровом ночи. Почувствовать его дыхание, его ритм.

Маттео протянул руку, помогая подняться.

В машине он молча вернул мне телефон. Он был заряжен, а режим полёта лишал его связи с внешним миром, но не делал менее ценным. Я посмотрела на экран, потом на него.

— Можешь поставить свою музыку.

И я поставила.

Мы ехали по ночной Сицилии больше часа, не произнося почти ни слова. Город жил своей собственной жизнью: шумные улицы, открытые кафе, мотоциклы, смех, музыка, вспыхивающие огни. Он действительно не спал. Особенно у моря, где было людно даже ночью, а воздух был пропитан солью, жарой и каким-то неуловимым, почти праздничным беспокойством.

Я смотрела в окно и пыталась запомнить всё: повороты улиц, силуэты домов, свет фонарей, расплывающийся на стекле. Как будто это могло что-то изменить. Как будто я хотела удержать в памяти всё, что связано с этим городом и этим человеком.

Маттео первым нарушил молчание. Он убавил громкость музыки, словно заранее приготовился к разговору.

— Тебе придётся уехать домой.

Слова вошли в меня, как тонкая, точная игла. Не больно сразу — но достаточно, чтобы внутри что-то дрогнуло.

Я почувствовала укол разочарования и не стала его прятать.