Книга Давай притворимся, страница 96 – Э. Сальвадор

— Я ненадолго.

— Обещаю, мы быстро, — она уже уводит меня, но я все равно оборачиваюсь на Анну. Та показывает большой палец вверх, прежде чем исчезнуть из поля зрения.

Мы заходим в кабинет, где я ожидаю увидеть отца, но увы и ах.

— Ты уверен, что именно этого хочешь? — прямо спрашивает она.

Я делаю вдох, призывая на помощь все терпение мира. Понимаю, о чем спрашивает мама, но нужно услышать это вслух.

— Что именно?

— Отношений с Анной. Сай, она красивая девушка, умная, но она не Флоренс.

— И слава богу. Если бы я хотел Флоренс, был бы с ней, но между нами ничего нет. Я хочу Анну и она мне нравится. Пожалуйста... — я сжимаю переносицу пальцами и резко выдыхаю. — Прими это, а если не примешь — это все равно ничего не изменит. Анна — моя девушка.

— Просто хотела убедиться. Если именно с ней ты хочешь быть, я это приму, — она расправляет плечи, губы сжимаются в ровную линию, а в уголках глаз проступает напряжение. — Как и обещала, я не задержу тебя надолго. Иди к Анне, — мама кладет жесткую ладонь мне на щеку, выводя большим пальцем круги. — Мы увидимся завтра утром для фотографий?

— Я приду, — улыбаюсь я.

— Хорошо, — она убирает руку.

Как только мама выводит меня обратно, я тут же начинаю искать Анну. На это уходит больше времени, чем хотелось бы, потому что меня то и дело останавливают с вопросами про хоккей, учебу и снова про хоккей. Когда наконец ее нахожу, Анна стоит в окружении моих друзей и сестры. Улыбается тому, что только что сказал Фрост, а потом смеется над Берлином.

Я тут же становлюсь рядом, обнимаю ее за талию и притягиваю к себе.

Фрост ухмыляется, прекрасно понимая, что я только что мысленно послал его к черту.

— Прости, что задержался, — говорю я ей на ухо.

— Ничего. Я нашла Тею, а после подтянулись ребята, — отвечает она.

— Не переживай, Сай. Мы составили ей компанию. Она не скучала, — вставляет Фрост.

Я прожигаю его раздраженным взглядом, пальцы сжимаются на ее бедре.

— Я...

— Не скучала, но рада, что ты вернулся, — говорит Анна за меня и прижимается ближе, так что наши тела соприкасаются.

Ухмылку с лица Фроста как рукой снимает. Доходит и до него, и до Берлина. А Марк, наоборот, выглядит слишком довольным, и я знаю — на языке вертится «я же говорил». Наверняка они решили, что все это фальшь, потому что знают, как мама давила с Флоренс. Они достаточно умны, чтобы сложить два и два, но явно не ожидали, насколько естественно мы выглядим и ведем себя.

Но это не игра. По крайней мере, уже нет.

— Он тебя ни к чему принуждает, Анна? Не бойся. Мы рядом, — дразнит Берлин. — Если нужна помощь, чтобы выбраться из отношений, скажи, и мы поможем. Не думай, что должна справляться одна.

Я закатываю глаза, а Анна смеется.

— Нет, мне правда нравится Сайлас. И полностью устраивают отношения с ним. Со мной все в порядке.

У меня теплеют щеки, потому что Анна звучит искренне и сжимает мою руку, будто успокаивая.

Марк склоняет голову набок, и выражение его лица говорит само за себя:

если это не знак, то не знаю, что тогда.

Я киваю ему в ответ, давая понять — это он и есть.

Анна

Среда, 25 декабря в 00:00

Сайлас ведет себя странно с той самой секунды, как мы вернулись в пентхаус.

Он был совершенно нормальным весь вечер — смеялся, улыбался, перекидывался шуточками с друзьями, с Теей, со всеми, с кем говорил. Хотя, кроме друзей и сестры, я видела, что он — в основном — просто вежливо отрабатывал свое присутствие. Мне он ничего не говорил, но слышала эту фальшивую бодрость в голосе, видела, как уголки губ натягиваются в слишком аккуратной улыбке, и замечала, что Сайлас чуть-чуть застывает, фигура становится более жесткой, как только речь с ближайшими друзьями отца заходила о хоккее.