Книга Давай притворимся, страница 9 – Э. Сальвадор

— Завтра и узнаю.

Он будет в ярости, но о последствиях подумаю потом.

Анна

Пятница, 6 декабря

— Никакого кокаина и не берем выпивки выпивки от парней.

Дженни прижимает ладонь к груди, изображая оскорбленную добродетель.

— Я похожа на человека, которого такое интересует?

— Скорее на девушку, которой легко навешать лапшу на уши и которая, напившись, на все соглашается, — я бросаю на нее многозначительный взгляд, пока мы продвигаемся ближе к новому и самому модному клубу Нью-Йорка. Торчим в очереди уже минут тридцать, но скоро нас впустят.

Сегодня мне совершенно не хотелось никуда выбираться, особенно после ссоры с родителями и сестрой, но Дженни настояла на своем. Ей, как и мне, понадобилось отвлечься после визита к семье. Но все равно: это последнее место, где я хочу оказаться. Здесь многолюдно и шумно. А еще придется стоять полжизни в очереди за коктейлем, который обойдется в неприличную сумму. У меня нет права разбрасываться деньгами.

Но это всего одна ночь, и я буду с Дженни, так что, наверное, ничего страшного не случится.

— Поверь, после тех конфет я теперь боюсь даже «Тайленол» принимать, — говорит она с дрожью в голосе, и я не удерживаюсь от смеха.

Тогда было совсем невесело, но теперь, спустя год, мы можем со смехом вспоминать ту ночь. Дженни настолько накрыло, что, побоявшись смерти, она позвонила в 911.

Меня рядом не оказалось, будь я с ней, не дала бы столько сожрать. Она просто не знала, что эффект приходит не сразу.

Полный провал: урок усвоен.

— Я сожалею насчет твоих родителей, — говорит Дженни после паузы, ее лицо смягчается.

Я пожимаю плечами, хотя внутри неприятно саднит.

— Рано или поздно это все равно бы произошло.

Мы с Дженни познакомились на первом курсе, когда нас поселили в одну комнату в общежитии. Подружились, правда, только после того, как перебрали с «Фор Локос

« и узнали об общей травме. Прошло три года, а мы все еще связаны благодаря ей, только уже без «Фор Локос». Они стали ассоциироваться с этой самой травмой, и теперь, без подступающей тошноты, мы не можем ни видеть напитки, ни чувствовать из запах.

Мы обе на стипендиях и являемся частью крошечного процента студентов, чьи родители не купаются в деньгах.

Довольно быстро поняли, что не вписываемся в окружение, когда одногруппники обсуждали, как летали в Монако на частном самолете, на каких показах сидели в первом ряду и какую сумку «Биркин» собираются выбрать.

Так что Дженни знает обо мне почти все — про навязчивый, удушающий контроль родителей, а я про то, как семья вечно висит у нее на шее.

— Отвратительно, что они готовы вычеркнуть тебя из своей жизни только из-за того, что выбираешь путь самостоятельно, — она скрещивает загорелые руки на груди.

Я прислоняюсь к холодной стене и сдуваю челку с лица. Я знала, новость они хорошо не воспримут, но и подумать не могла, что вовсе отвернутся. День был тяжелым, а дальше станет и вовсе хуже.

Я прекращаю мысленно складывать и вычитать счета, когда вышибала дает понять, что можно заходить.

— Давай на одну ночь притворимся, что все в порядке, — Дженни берет мою руку в свою, глядя с какой-то отчаянной надеждой. — Просто хорошо проведем время. Ладно?

Когда я на чем-то фокусируюсь, выключить голову почти невозможно, но знаю: если хотя бы сегодня не отключу разум, совсем потеряю голову. Поэтому улыбаюсь и киваю.