Книга Давай притворимся, страница 64 – Э. Сальвадор

Не верю, что говорю это. Следовало бы с радостью согласиться, потому что случается такое раз в тысячу лет и кажется крайне неправильным. Не верится, что именно сейчас вдруг решила обзавестись принципами.

— Ты закончила? — в его голосе сквозят и насмешка, и безразличие.

— Ну... да.

— Я плачу за качество. Так что, если дал столько, значит, ты этого стоишь. Не задавай лишних вопросов и не начинай сожалеть. Ты не почувствовала ни капли вины, когда я обращался с тобой как со шлюхой, так что не расстраивайся, если плачу прямо пропорционально, — он говорит прямо, слова такие самодовольные и уничижительные, что должны были бы вызвать ненависть, но тело реагирует так стремительно, что я запускаю руку между бедер. — Надеюсь, ты не трогаешь себя. Я не давал на это разрешения.

Рука замирает, а я прикусываю губу, чтобы сдержать разочарованный стон.

— Ты же знаешь, что это нечестно.

— Твое тело принадлежит мне. По крайней мере, пока длится договоренность, — он делает паузу. — Не понимаю, чему ты удивляешься. Я же говорил, что хватит до следующего семестра. Не думай давать заднюю, Анна.

Я закатываю глаза.

— Да знаю я.

— Тебя все еще устраивает такое положение? — голос звучит иначе, чем секунду назад. В нем появилась осторожность и участие. Напоминание об игре — той фантазии — в которую мы оба согласились играть. — Если нет, свидание будет исключительно фиктивным.

— Да, меня все устраивает, — я закрываю глаза, смущенная и пристыженная тем, как быстро выпалила ответ. Я не колебалась, потому что безумно понравилось, как он меня использовал. Это невероятно унизительно, но больше всего — захватывающе.

— У тебя ничуть не меньше контроля, чем у меня, если не больше.

Его шепот низкий и хриплый, отчего пульсирующая боль между бедер становится только острее.

— Не знаю... ведь это ты платишь.

— Неважно. Мы делаем исключительно то, что хочешь ты. Заходим настолько далеко насколько дашь разрешение. Останавливаемся, когда скажешь. Решение за тобой.

И именно поэтому так захватывает. Наверное, глупо слепо доверять, но с Сайласом я чувствую себя в безопасности.

— Знаешь... — я замолкаю, пытаясь собрать в кучу обрывочные мысли. — Даже без этих денег… мне все равно было бы хорошо с тобой. Вместе.

— Вместе, — тянет он, и голос мягко окутывает уши.

Я зеваю, пытаясь отогнать тяжесть с век.

— Так как поступим?

— Может, обсудим позже? Напишешь, когда проснешься? Я заеду.

Сердце начинает колотиться быстрее.

— Ладно.

— Спокойной ночи, meu bem.

Дыхание перехватывает.

— Спокойной ночи, Сайлас, — я держу голос ровным пока не кладу трубку, а потом по лицу расползается нестерпимо широкая улыбка. Во что мы только что ввязались?

Сайлас

Воскресенье, 15 декабря

— Открой дверь,

meu bem,

— я стучу костяшками пальцев в дверь квартиры Анны и пытаюсь поправить криво висящую латунную цифру на косяке, но та проворачивается в свое изначальное положение.

Дверь приоткрывается на щелочку, и зацикленность на цифре, да и весь мир в целом, как бы... растворяются.

Я не святой. Совершал множество неправильных поступков, принимал решения, которыми не горжусь, но прошлая ночь была другой. Не знаю почему, но была. Я продолжаю твердить себе, что это из-за того, как все разворачивалось. Как наблюдал за ее обнаженным телом, как Анна оседлала собственные пальцы, как принимала меня в рот.