Книга (не) убежать от него, страница 41 – Агата Ковальская, Ника Стефан

Дорога на дачу была кошмаром. Мы ехали в своем фургоне, но теперь с нами сидели Волк и Бек. Демид молчал, уставившись в зарешеченное окошко. Волк, напротив, был разговорчив.

— Так кто купил дачу у твоего бати, Полина? — спросил он бесстрастно, глядя на мелькающие за окном огни.

— Я не знаю точно… Какие-то люди. Из города. Он продавал, чтобы закрыть долги, кажется.

— Живут там сейчас?

— Не думаю… — я сглотнула. — Папа говорил, что они хотели все снести и построить что-то новое. Дом там был старый.

Волк кивнул, удовлетворенный. Его взгляд стал пустым, он что-то обдумывал.

Когда мы свернули на знакомую, разбитую грунтовку, у меня сжалось сердце. Вот он, поворот. Ряды дач, погруженные в ночную дрему. Наш участок.

Машины остановились в отдалении, погасили свет. Мы вышли. Воздух пах сыростью, прелой листвой и далекой гарью.

Все было не так. Совсем не так.

Дома, нашего старого, покосившегося, с резными наличниками, — не было. На его месте высился бетонный остов какого-то нелепого, недостроенного замка с зияющими пустотой окнами. Бросалось в глаза варварство, а не обновление. От сарая, того самого, старого, пахнущего сеном и краской, где я однажды нашла гнездо ласточек, и следа не осталось — только утоптанная земля да куча щебня с торчащими ржавыми гвоздями.

— Ну что ж, — тихо произнес Волк, оглядывая место. — Весело. Ищем яблоню и камень.

Мы бродили по участку с фонарями. Яблоня, старая, полузасохшая, еще стояла на краю, у забора. Волк направил луч света под ее корни. Камней было много. Он приказал Беку и другим переворачивать каждый. Земля была влажной, холодной. Через десять минут Бек, крякнув, приподнял плоский, поросший мхом валун. Под ним — маленькая, заржавевшая жестяная коробочка из-под леденцов. Волк нагнулся, поднял ее, открыл. Внутри, на бархатной, истлевшей подкладке, лежал единственный старомодный ключ с витой ручкой.

Он взял его в руки, потом медленно обвел лучом фонаря пустырь, где был сарай, и новый, нелепый дом.

— Ключ есть, — сказал он, и в его голосе впервые прозвучало раздражение. — А сарая нет. Прекрасно.

Он шагал по участку, свет фонаря выхватывал кусты смородины, груду кирпичей, старую ванну, брошенную в углу. И вдруг луч остановился. В самом дальнем, заросшем бурьяном конце участка, там, где раньше был огород, виднелся сколотый бетонный круг, почти полностью скрытый крапивой и лопухами. Старый колодец. Сверху он был наглухо прикрыт тяжелой бетонной плитой, похожей на крышку склепа.

Волк подошел ближе, осветил плиту. Она лежала неровно, будто ее двигали с места и бросили обратно. По краям виднелись свежие, по сравнению со старой грязью, царапины.

— Любопытно, — произнес он, и в его тоне снова появилась та самая, ледяная заинтересованность. Он обернулся к своим людям. — Сдвиньте это. Давайте, живей!

Бек и еще двое бандитов, тяжело дыша, уперлись в скользкую от мха плиту. Раздался скрежет камня по камню. Плита с грохотом съехала в сторону, открывая черную, бездонную пасть колодца. Оттуда пахнуло затхлым холодом и сырой глиной.

Волк подошел к краю, направил фонарь вниз. Луч света рассек тьму, выхватив из мрака влажные, поросшие плесенью стены, обрывки какой-то проволоки…

И вдруг он замер. Его поза изменилась, стала собранной, как у охотника, почуявшего дичь.