Книга Развод: ты назвал меня базарной бабой?!, страница 33 – Ева Рейн

Разговор о вечерних часах начался у Надиной двери. Лида пожаловалась, что дочь заканчивает работу в шесть и никогда не успевает зайти за нужным, приходится ждать субботы. Надя призналась, что половина её заказчиц просит оставить готовую вещь у кого-нибудь до вечера. Людмила предложила попробовать задерживаться по вторникам и четвергам, не всем рынком сразу, а тем, кому это подходит. Вопрос тут же перестал быть простым: одной женщине нужно было забирать внука, другая возвращалась домой с пересадкой, Галина напомнила о закрытии ворот и уборке.

— Давайте не будем сейчас соглашаться, а потом сердиться друг на друга, — попросила Людмила, когда несколько голосов заговорили одновременно. Она присела на свободный край скамьи возле стены, освобождая проход покупателю. — Кто может оставаться, скажите до завтра. По охране и уборке я посчитаю отдельно, Галине лишние часы тоже нужно оплачивать. Попробуем две недели и посмотрим, ходят ли люди.

Тамара отнеслась к предложению недоверчиво, но всё-таки спросила, до скольких. Лида была готова попробовать оба дня, Надя — хотя бы один, пока не перевезла остальные вещи. Зоя, подошедшая в середине разговора, сказала, что ради двух покупателей портить весь вечер не собирается. Людмила не стала уговаривать её при всех. Они договорились начать на следующей неделе и повесить у входа объявление с точными днями, чтобы покупатели не приезжали к закрытым дверям. Ни выручки, ни новых людей пока не прибавилось, однако Галина уже записывала, кто останется, и задавала вопросы о работе на апрель.

Позже, когда они сверяли ближайшие расходы в кабинете, Людмила спросила её прямо, решила ли она остаться. Галина подняла глаза от записей и ответила, что решила, если дальше будут платить вовремя. Сказала спокойно, без попытки смягчить условие, а потом уточнила, можно ли в один из четвергов закончить раньше: ей давно назначили приём, переносить не хотелось. Людмила согласилась закрыть рынок сама и попросила заранее показать, что нужно проверить. Галина достала из папки чистый лист, начала писать, и впервые за всё время её объяснения касались не того, что уже случилось, а обычного предстоящего дня.

В пятницу Зоя заглянула в кабинет ближе к закрытию. Людмила стояла на нижней ступеньке небольшой стремянки и пыталась вытащить с верхней полки шкафа тяжёлую коробку: Галине понадобилось место для текущих бумаг, а всё ненужное годами складывали наверх. Картон прогнулся, из щели посыпались старые календари. Зоя без приветствия поставила сумку на стул, подошла и подхватила коробку снизу. Они опустили её на стол, обе выдохнули и несколько секунд стояли рядом, рассматривая поднявшуюся пыль.

— Ты так себе всё на голову свалишь, — сказала Зоя, снимая с Людмилиного плеча кусочек высохшего скотча. Она оглядела шкаф и привычно засучила рукава. — Нижнее сначала освободи, куда ты это ставить собиралась? Давай бумагу сюда, а коробки на пол. Я всё равно уже закрылась.

Людмила подвинула ей стул и достала чистую тряпку. Они начали разбирать содержимое: пожелтевшие объявления, сломанный дырокол, связку ключей с выцветшими бирками. Зоя безошибочно узнала ключ от давно заменённой двери и рассказала, как его искали перед ноябрьскими праздниками, а потом нашли в пакете с салфетками. Людмила вспомнила тот пакет, подхватила рассказ и впервые за несколько недель не стала заранее обдумывать каждую фразу, обращённую к подруге. Работа сама задавала им знакомый порядок: Зоя сортировала, Людмила протирала полки и складывала то, что решали оставить.