Книга Сломанный пиксель, страница 62 – Элли Чэндлер

— Здесь можно рабочий стол поставить, — говорю, разглядывая свободный угол у окна. — Место для мольберта тоже найдётся, если захочу вернуться к рисованию для себя, не только для работы. Давно уже не брала кисть в руки, если честно, а тут будто само пространство подсказывает вернуться.

— Отличная идея, — кивает Антон серьёзно. — А тут, смотри, розетки уже под три монитора рассчитаны, для меня прямо готовое рабочее место, — добавляет он, показывая на стену рядом с окном, где виднеются аккуратные ряды выключателей и розеток, оставленные прежними хозяевами с явным запасом.

Замечаю мельком, как естественно он воспринимает мои пожелания по обустройству пространства, ни разу не переспросив зачем нужен именно мольберт, не пытаясь объяснить, что рисование для себя пустая трата времени и денег. Артём в подобной ситуации наверняка бы уточнил, действительно ли необходимо отдельное место под хобби, не сузить ли лучше кабинет для более практичных целей. Вспоминаю, как когда-то предлагала повесить дома одну из собственных акварелей, а он отшутился, что стены и без того заняты полезными вещами.

— Спасибо, что вообще спрашиваешь мнение про такие мелочи, — говорю тихо, пока риелтор отходит ответить на звонок в соседней комнате. Голос слегка дрожит, застигнутая врасплох собственной внезапной откровенностью.

Антон поворачивается ко мне, взгляд внимательный.

— А как иначе, — пожимает плечами он. — Мы же вместе здесь жить будем, оба голоса важны одинаково.

Простая фраза, но она задевает что-то глубокое внутри — годами привыкшую подстраиваться, уступать, объяснять важность собственных желаний посторонним людям. Здесь, с Антоном, подобных объяснений просто не требуется — мнение воспринимается ценным изначально, без дополнительных доказательств. Ощущение непривычное, почти чужеродное поначалу, будто тело ещё не до конца поверило собственному праву на равный голос, привыкшее годами сжиматься перед любым несогласием.

Возвращаемся домой воодушевлённые, весь вечер обсуждаем детали ипотечного договора, звоним в банк уточнить условия, рассчитываем ежемесячный платёж на калькуляторе. Антон записывает цифры в блокнот аккуратным почерком, перепроверяет расчёты дважды, будто относится к финансовому решению с той же тщательностью, что и к техническому коду. Заказываем на ужин суши, отмечая маленькую победу первого дня переговоров с банком, чокаемся баночками газировки за неимением ничего более праздничного под рукой.

— Готова подписывать? — спрашивает Антон через неделю, когда все документы наконец собраны, банк одобрил заявку, продавец согласовал финальную цену. Голос звучит спокойно, но пальцы выдают лёгкое волнение, барабаня по столу коротким нервным ритмом.

— Готова, — киваю решительно, чувствуя, как внутри поднимается смесь волнения и предвкушения, похожая на ощущение перед прыжком с высокого трамплина в воду.

Встречаемся в офисе риелторского агентства, подписываем стопку документов подряд — договор купли-продажи, ипотечный договор, страховку недвижимости. Кондиционер в переговорной работает слишком холодно, приходится накинуть кофту, а менеджер банка периодически поглядывает на часы, торопясь к следующей встрече. Ручка скользит по бумаге уверенно, без малейшей дрожи, совсем не похоже на нервное ожидание перед несостоявшейся свадьбой, когда каждая подпись под договором с подрядчиком казалась шагом к неизвестному будущему.