Книга Сломанный пиксель, страница 59 – Элли Чэндлер

— Это что за проект? — спрашивает с искренним интересом.

Рассказываем вдвоём, перебивая друг друга от энтузиазма, про грант, про приложение, про идею помогать людям распознавать фальшивый контент. Отец слушает внимательно, кивает одобрительно на технических деталях, задаёт уточняющие вопросы про механизм работы алгоритма.

— Дельная затея, — говорит он наконец. — Государству бы такие проекты активнее поддерживать, вместо болтовни про цифровую безопасность на телевидении.

Садимся все вместе обедать, разговор течёт легко, естественно, будто семейные встречи давно вошли в привычный ритм жизни. Мама расставляет тарелки, придирчиво проверяя, чтобы каждому досталось поровну, старая привычка ещё с моего детства. Отец расспрашивает Антона про работу, про планы компании, слушает ответы внимательно, кивая одобрительно после каждой реплики.

После обеда, пока мама с Антоном моют посуду вдвоём на кухне, отец отзывает меня в сторону коротким жестом. Проходим на балкон, где он закуривает сигарету, привычка, оставшаяся ещё со службы, несмотря на все мамины уговоры бросить.

— Хочу тебе кое-что сказать, — говорит он тихо, серьёзно глядя в глаза. — Я редко хвалю чужой выбор вслух, знаешь мой характер. Но за этого парня я спокоен.

Слова падают неожиданно тепло, застают врасплох посреди обычного семейного дня.

— Спасибо, пап, — говорю, чувствуя, как к глазам подступают благодарные слёзы. — Для меня это важно услышать от тебя.

Отец кивает коротко, будто смущённый собственной откровенностью, гасит сигарету в пепельнице на перилах, возвращается на кухню, где Антон с мамой уже почти закончили с посудой. Пожимает Антону руку крепко, без лишних слов, но взгляд говорит больше любых пространных признаний.

Провожаю родителей вечером до машины, стою у подъезда, наблюдая, как их автомобиль медленно исчезает за поворотом. Прохладный вечерний воздух приятно освежает после насыщенного дня, полного разговоров и семейного тепла. Возвращаюсь домой, где Антон уже снова расположился за ноутбуком, продолжая работу над алгоритмом.

— Как прошло? — спрашивает, не отрываясь от кода.

— Отец сказал, что спокоен за тебя, — отвечаю, присаживаясь рядом. — Редкая для него похвала, поверь.

Антон отрывается от экрана, смотрит на меня долго, тепло, взгляд полон искренней радости от услышанного признания.

— Значит, всё делаю правильно, — говорит он просто, возвращаясь к работе с довольной улыбкой.

Сажусь рядом, открываю собственный планшет, продолжаю дорисовывать иконки для приложения, а за окном опускается тихий вечер над городом, полным новых, спокойных возможностей впереди.

Вечером, листая ленту случайных рекомендаций в соцсети, натыкаюсь на знакомое лицо среди предложенных «возможно знакомых» — алгоритм упрямо продолжает связывать нас общими контактами, несмотря на давнюю блокировку в личной переписке. Устраиваюсь поудобнее на диване с ноутбуком на коленях, планировала просто полистать новости перед сном, но внезапно замираю над экраном. Профиль Димы открыт для всех, аватарка сменилась на новую, более деловую фотографию в костюме.

Не удерживаюсь, открываю страницу полностью, движимая скорее исследовательским любопытством, а не настоящим эмоциональным интересом. Судя по свежим постам, устроился в другую компанию, судя по фотографиям с корпоратива нового места работы — фотографом же, только для другой команды, других лиц, других доверчивых коллег. Читаю подпись под одним из снимков — что-то про «новую главу, новые возможности», будто вообще ничего не случилось за последний год.