Книга Сломанный пиксель, страница 53 – Элли Чэндлер

В четверг приезжаем в отделение вдвоём, следователь Игорь Петрович — коренастый мужчина средних лет с уставшим, но внимательным взглядом — принимает нас в маленьком кабинете, заваленном папками. На стене висит выцветший плакат про телефонное мошенничество, а на подоконнике засохший кактус в треснувшем горшке.

— Отец ваш хороший человек, — говорит он, листая принесённые документы. — Служили вместе давно, помню его ещё капитаном. Раз он просит разобраться, разберёмся тщательно. Такие дела у нас редко доходят до толкового результата, обычно тонут в формальностях.

Излагаю обстоятельства последовательно, начиная с корпоратива, заканчивая увольнением Димы из компании. Голос дрожит на первых предложениях, но постепенно выравнивается, будто пересказ уже отработанной истории даётся легче с каждым разом. Следователь записывает основные моменты, периодически уточняет детали, кивает одобрительно на технические материалы Антона.

— Материал серьёзный, — признаёт он, откладывая последнюю распечатку. — Обычно приходят с одними эмоциями, а тут целое расследование готовое. Направим на официальную экспертизу, вызовем фигуранта для дачи показаний.

Через две недели приходит уведомление — Диму вызывают в отделение как свидетеля по делу о распространении заведомо ложной информации и клевете. Узнаю об этом случайно, от бывшей коллеги, чей муж работает в том же районном отделении полиции и упомянул фамилию за семейным ужином. Мир, оказывается, тесен даже в масштабах целого города, особенно когда дело касается громких историй, обсуждаемых шёпотом по знакомству.

— Говорят, он там весь бледный сидел, — пересказывает коллега за обедом на следующий день, явно наслаждаясь ролью источника свежих сплетен. — Пытался всё в шутку перевести, мол, розыгрыш дурацкий вышел из-под контроля, никто же серьёзно не пострадал.

— Шутку? — переспрашиваю, чувствуя, как внутри поднимается волна возмущения от такой попытки обесценить пережитое.

— Ага, представляешь наглость, — качает головой коллега. — Следователь, говорят, ему сразу и выдал — статья за клевету не различает шуток от серьёзных намерений, ответственность одинаковая. Даже адвокат его вроде растерялся, не зная, как выстраивать защиту вокруг такой формулировки.

Проходит ещё несколько недель бюрократического ожидания, наполненных редкими звонками от следователя с уточняющими вопросами. Жизнь тем временем возвращается в привычное русло — работа, вечера с Антоном, редкие визиты к родителям, будто параллельно с официальным разбирательством течёт обычная, спокойная повседневность. Наконец приходит официальное письмо с результатами экспертизы, назначенной по делу.

Открываю конверт дрожащими руками вечером дома, Антон сидит рядом, готовый поддержать при любом исходе. Документ на нескольких страницах, написанный сухим канцелярским языком, подтверждает главное — видео действительно смонтировано с применением технологии замены лица, исходный файл, изъятый с рабочего компьютера через официальный запрос, никакой сцены поцелуя не содержит вообще. Читаю формулировки медленно, дважды перечитывая ключевые абзацы, будто боюсь пропустить какую-то оговорку между строк.

— Вот оно, — говорю тихо, пробегая глазами заключение эксперта. — Официально, чёрным по белому.