Книга Банан - это всего лишь банан, страница 48 – Злата Тур

Твоя Лина»

Хотела приписать «Люблю», но засомневалась — такая валюта у них не ходила…

Утрамбовав в сумку белье, крохотное полотенечко, умывалки, ноут, она огляделась. Сердце сжалось, словно его сдавила жестокая рука неизбежности перемен. Если она не сделает этот шаг, придется все равно покинуть свою скромную, но уютную комнатку.

Прокравшись в прихожую, она бодренько крикнула:

— Мам, я в детдом рисунки отвезу. Завтра все равно некогда будет. Бросила на пол листок, чтобы мать нашла его и не начала обзванивать морги и больницы. И не дождавшись ответа, быстренько захлопнула дверь. Слезы снова потекли — она оплакивала свое невеселое, но все же благополучное детство. Затянувшееся детство…

Глава 18

А Нильс, газонув практически с места, тем не менее успел бросить пытливый взгляд вслед девушкам. Ну что ж, кто будет спорить, что задница — это рычаг управления. Если не Вселенной, то мужским мозгом точно.

И в голове мужчины одновременно, нарушая постулат о том, что в одну единицу времени человек не может обдумывать две разные мысли, возникли две. Правда, на одну и ту же тему. Аккуратная попка Лины вызывала самые возвышенные чувства, в меру откормленная, практически бразильская задница Марины вызывала жгучее желание видеть ее лишь в одном ракурсе — в позе русской прачки. И надо отдать должное — этот зачетный попец вырос в естественной среде обитания, а не так как у Ритки — под чутким руководством селекционера, то бишь тренера.

Вот так неожиданно вечер оказался у Нильса совершенно свободен. Возвращаться на дачу смысла не имело — сам попросил маму устроить сейшн, теперь там тусят пожилые девчонки, как мама называет своих подруг.

Ощущение ничем не занятой, бездарно пропадающей субботы буквально жгло ему пятки. И самое паршивое — Глебу не позвонить, не обменяться шпильками — нужно ж держать лицо до победного!

Тем более, что Глеб в этот момент был достаточно занят. И сам Нильс спровоцировал это.

«Мы с Линочкой любуемся пейзажем у меня на даче…» Как надоедливый, прилипчивый мотив заседает в голове, так и эта фраза засела в мозгу Глеба раскаленным гвоздем, полдня не давая работать продуктивно. «Мы с Линочкой любуемся пейзажем на даче…» Заезженная пластинка.

Однако обладая аналитическим умом, он заставил себя разложить на составляющие услышанное и решить, что с этим делать.

Несомненно дело в Лине. Трогательная, беззащитная, нуждающаяся в поддержке. Вот Нильс, это дитя порока, ее и взял в оборот. Глеб отчетливо помнил, как она невинно, но так сексуально слизнула с губ крошки «Эстерхази»…Волна нежной чувственности заплескалась у него в груди.

Остается надеяться, что Нильс с ней бережен. Черт! Вся его годами выстроенная система защиты от боли готова треснуть по швам. Чувствам, привязанностям в его жизни нет места. Он получает удовольствие так, как привык. И чтобы напомнить самому себе свои приоритеты, он позвонил Вике.

— Вик, хочу грязного секса. Но чтоб все чисто было. В четыре заеду.

Как всегда, не давая себе труда выслушать слабые упреки в том, что не предупредил заранее, что у нее свои планы, он отключился. Он получал удовольствие от безграничной власти, от того, с какой радостью его женщина откликалась на грубые ласки, его заводили ее непритворные стоны.

Вика выскочила из подъезда, как всегда с недосушенными волосами, с макияжем, нанесенным быстрой рукой. Зато все остальное она готовила тщательно. Приятно было скользить рукой по абсолютно гладкой, без малейшего волоска промежности, все, как он любил.