Книга Банан - это всего лишь банан, страница 47 – Злата Тур

Однако женщина, стоявшая уже на пороге исполнения своей мечты, не обратила внимания на дерзость и только отмахнулась, давая понять, что разговор окончен.

Девушка прошла в свою комнату, переоделась, чтоб не попало за небрежное отношение к дорогим вещам. На автомате натянула на себя домашний костюм и только после этого позволила себе свернуться калачиком на кровати и тихонько- тихонько заскулить. Не дай Бог мать услышит! Слезы текли нескончаемым ручейком, преодолевая пороги задушенных всхлипываний. И, кажется, с ними вытекало и все желание жить. Ведь если сейчас ей не оставили выбора, с родной матерью, то с какой радости с ней будет церемониться посторонний мужчина! Она прекрасно поняла, что нужна только как визитная карточка — молодая, привлекательная, образованная и самое главное — покладистая.

Несмотря на свою неискушенность, Лина понимала, что Городецкий — не тот человек, который будет верен, который будет нежен. Она сделка, удачное вложение. Слезы уже высохли, и девушка почувствовала, что пора взрослеть и брать ответственность за свою жизнь на себя.

К матери она претензий не предъявляла. Она такая, какая есть. Сухая, расчетливая. Никогда не расщедривавшаяся на ласку. Но ведь и бабушка Зинаида такой была. С той лишь разницей, что она свою дочь наставляла на упорную работу, на независимость от мужчин. А мама как раз и пыталась сначала стать независимой от работы за счет мужчин.

Но родительская установка оказалась сильней ее желания, и подсознательно она выполнила программу матери — работать, не покладая рук и не зависеть от мужчин.

Лина задумалась. Может и ее мама хотела для нее добра? Хотела сделать, как лучше? Но переспорить и переубедить ее было невозможно. Если она решила причинить добро — ее уже не остановить. И завтрашняя сделка тому подтверждение. Мать несется, как скорый поезд, к своей мечте.

Единственное, что она может сделать — выпрыгнуть из этого поезда. И тогда его движение станет бессмысленно. Значит, сегодня она должна убежать, чтобы сделка не состоялась.

Лина подскочила, рванулась к своему маленькому ноуту и лихорадочно начала искать варианты. Как хорошо, что она из подросткового протеста завела себе карточку и, когда ей предлагали нарисовать портрет, она не отказывалась от оплаты. В итоге накопилось двадцать восемь тысяч. Для старта новой жизни катастрофически мало. Но другого выхода не было.

Мама давала ей налички строго на проезд, с собой полезный мюсли — батончик, яблоко, банан. Обед дома.

Лина лихорадочно соображала. Они с мамой несколько раз ездили в Европу — музей-турне. Бронировали жилье через «букинг».

Нашла дешевый хостел. Нужно же где-то сидеть и просматривать объявления?! Поезд не по карману. Значит, бла-бла-кар. Рискованно, но многие же ездят?! Рискованней остаться дома и связать себя кабальной сделкой.

Осталось самое трудное. Выйти из дома так, чтобы мать не догнала в первые пять минут. Она взяла листок бумаги, ручку.

«Дорогая мама! — написать непривычное, но просящееся «мамочка» она не смогла. — Я безмерно ценю то, что ты для меня сделала, чем пожертвовала ради меня. Но прости. Я не хочу замуж за старого толстого крота. Я обещаю — я заработаю и верну тебе все, что ты в меня вложила. Я уезжаю. Со мной будет все в порядке. Буду присылать иногда сообщения о том, что жива и здорова. Телефон оставляю дома, чтоб ты его не терзала понапрасну. Решения своего я не изменю — возможно, у меня что-то есть от папы.