Книга Служанка, страница 56 – Злата Тур

— Я не хочу тратить деньги. Они сейчас папе нужны, — с изрядной долей драматизма, чуть ли не шепотом отвечает она, повергая меня в ступор.

Провожаю взглядом обиженно сверкающие пятки Никотинки и, как улитка — тугодум, стараюсь поймать ускользающую важную мысль. Вернее, в голове их сейчас много, но они змеиным клубком перепутались, мешая ясно и логично соображать.

Попробую вытаскивать из клубка, даже обрывочные. Мысли об Анюте. Чего я на нее разозлился? Понятно, меня неслабо перетрясло от отцовского приступа. Точно был не в себе. Мой жесткий взгляд и холодный вопрос наверняка ее обидели. И логично. Только что зефиркой в шоколаде был, мурлыкал и ручки целовал, а тут нарисовался такой весь из себя «барин». И тут же мелькнула точно барская и откровенно снобская мыслишка — трудно сейчас себе представить Анюту за завтраком за одним столом. Опять перед глазами вспыхнуло ее «Не положено, барин». Черт, тогда это умилило и рассмешило чуть ли не до колик. Сейчас показалось естественным. С другой стороны — с какого хрена во мне аристократ проснулся? До сих пор мой член не спрашивал родословную у временных подружек. Может, я просто ищу уважительные причины, чтоб оставить ее в покое и по-джентльменски не давать ей ложных надежд? Ответственность, мать ее. Стоп!

Лихорадочно набираю номер мамы.

— Ма, ну как ты? К психологу ходишь?

— Хожу! Но, по-моему, только зря деньги отношу, — как всегда, мамуля прежде всего беспокоилась о рациональном расходовании бюджета.

— Ну, может, поэтому и результат зряшный?! Ма, не надо считать мои деньги. Их хватит. И ладно. Мозгоправа отставим на потом, а сейчас быстренько собирай чемодан, или просто бери его пустой, я заказываю билет, и ты летишь на Кипр. Можешь взять с собой Славинскую. Теперь уже не отговоришься, что Барковского не хочешь оставлять. Море, солнце и высококлассное обслуживание — это лучшие антидепрессанты.

— Сын, мне это ни к чему. Я ничего не хочу, — мама устало вздохнула, и я был уверен, что смахнула слезинку. — Со Славинской мы не общаемся. Это тоже для меня удар. Когда я ушла от отца, я ей позвонила, потому что хотелось выть от боли. А она мне заявила, что не хочет меня знать, потому что муж мой подлец и негодяй.

Меня неприятно передернуло. Во так и бывает, что подружки теряются, как только случается беда — боятся заразиться несчастьем. Но маме необходимо вернуть боевой дух несмотря на все неурядицы.

— Ольга Васильевна, а как вы собираетесь вернуть мужа, если пребываете в состоянии брошенки и распустехи? Мужики делают стойку на тех женщин, которые уверены в себе, подтянуты, ухожены, которые довольны собой. Сейчас загоришь, приведешь себя в порядок, и тогда я ненароком покажу твою фотографию папеньке. Уверен, он не останется равнодушен.

— С чего бы это? — осторожно, будто боясь поверить во что-то радостное, задает вопрос.

— А с того, что я уверен, что у Матвея Тимофеевича сейчас происходит переоценка ценностей. Его радикулит скрутил, и ночью отвезли в больницу.

— Матвея?! — словно стряхнув труху отчаяния и безнадежности, воскликнула мама. — В какой больнице? Я сейчас же позвоню Данилычу и сама подъеду, проконтролирую. А то я знаю этих амбициозных докторишек! Не позволят вмешиваться в процесс. А там ведь главное — руки остеопата, а потом уже снятие воспаления!