Книга Служанка, страница 48 – Злата Тур

Понимаю, что из маминого гардероба то платье, которое выбрала Анюта, было единственным подходящим, потому что не сделало ее матроной. Но то, что оно с открытыми плечами, совершенно явно намекало на отсутствие лифчика. И если учесть этот факт, то высокая грудь без всякой опоры — еще один крючок, на который я боюсь подвиснуть. И даже не сильно распуская в мыслях руки, уже хочу погладить ее обнаженное плечико. Только погладить. И кого я обманываю? Конечно, и занырнуть под тонкую ткань, ощутить ладонью всю невероятно приятную тяжесть груди, поласкать, увидеть изумление в ее малахитовых глазах и закушенный уголок губы. Потому что она будет жутко стесняться показать, что ей приятно. А платье? Оно ж легче воздуха, на него подуй — и оно само взлетит, оголяя крепкие ножки и упругую попку.

— Блин, — неожиданно огорченно пискнула сзади Анюта.

— Что, Аня? — я аж дернулся.

— Я схватила чулки впопыхах вместо колготок. Увидела 15 ДЕН, подходящий цвет и ноги, — растерянно и, кажется, совсем невинно пожаловалась она, но, в свете моих разгулявшихся фантазий, чулки — это уже чуть ли не виагра. И что теперь прикажете делать? Сейчас я затылком буду сканировать, как она натягивает на свои ножки чулки? С колготками было бы проще, даже смешно представить, как она елозила бы попой по сиденью и пыхтела, втискиваясь в них. Чулки — это всегда эротика.

Я до того размечтался, что еле успел притормозить, чтоб избежать столкновения — какой-то дятел меня подрезал. Однако мне не хотелось даже гневно посигналить, не говоря уже о том, чтоб догнать и, сунув мордой в капот, объяснить правила дорожного движения.

На испуганное «Ой» Анюты я улыбнулся ей в зеркало заднего вида и добродушно хмыкнул.

— Может человек опаздывает сильней, чем мы.

И я ему был даже благодарен. Напряжение спало, и я постарался включить евнуха и сосредоточиться на дороге.

Однако этой передышки надолго не хватило.

Я очень сожалел, что у нас так мало времени. Мне хотелось бы чинно войти в фойе, дать возможность Анюте адаптироваться, чтоб ы роскошь не давила на нее. Чтобы опираясь на мою руку, она уверенней чувствовала бы себя среди разряженного бомонда.

Мы же, как опаздывающие на урок школьники, влетели в зал после третьего звонка. Но кураж был в разы мощнее. Почтенная публика, заплатившая приличные бабки, чтоб чувствовать себя центром Вселенной, буквально изрыгала импульсы недовольства.

Не выпуская руку Анюты, я тянул ее за собой. Мы продирались на свои места, натянув на лица смущенно — извиняющееся выражение.

— Извините. Простите, пожалуйста. Разрешите, — в унисон приговаривали мы, стараясь не оттоптать кому-нибудь ноги.

Удивительное дело — мне было так весело, будто и вправду превратился в мальчишку, а рядом со мной девочка, которая мне нравится.

Плюхнувшись, наконец, на свои кресла, мы переглянулись и невольно прыснули. К счастью, из оркестровой ямы уже раздались первые аккорды, и мы избежали гневных взглядов.

— Тимофей, — шепотом позвала Анюта.

— М?

— Руку выпустите?! — Я был настолько переполнен эмоциями, что не замечал, как она потихоньку тянула свою руку из моей хватки.

Блаженная улыбка снова озарила мое лицо, придав придурковато-радостный вид. И я опять поймал себя на мысли, что рядом с этой девушкой просто становлюсь бессовестно счастливым. Ни биржевой курс, ни дела в отелях, ни отцовское умопомрачение не могут пробить этот эфемерный и сладостный щит.