Книга Черный лебедь, страница 96 – Злата Тур

— Женушка моя безпятиминутная! Я люблю тебя, и никто ничего с этим поделать не может, даже ты. Мне нужно съездить на работу. А ты побудь дома, пожалуйста. Разбери холодильник, в шкафу посмотри запасы. Чистящее — моющее. В общем, проведи ревизию. Да, и коту хвост полечить нужно, забыли про него, беднягу. После обеда я вернусь, и поедем выбирать тебе платье. Аня! Все будет хорошо. Верь мне.

Девушка, тяжело вздохнув, старательно попыталась плотно захлопнуть дверцу, за которой, отравляя счастье, нагло обосновалась ее тайная боль.

Штольцев, взглянув на часы, заметался по квартире. Вспомнил о недобритой щетине, чертыхнулся, споткнувшись о Харитона, сообразившего, что сейчас можно войти, и все-таки через пятнадцать минут уже влетел в лифт.

Заведя машину, отдал по телефону указания своим архаровцам, позвонил Рогозину, поставил в известность о свадьбе. Легонько тронулся и потянулся к бардачку за сигаретами.

Самые радужные мысли мелькали у него в голове до тех пор, пока глухой стук о капот не накрыл его колпаком страха. Там же никого не было! Он хоть и погружен был в мечтания, однако за дорогой следил «на автомате». Холодный пот выступил на лбу. Машинально выдернув ключ зажигания, он, на негнущихся ногах, вышел из машины и буквально остолбенел. Почти под колесами ничком лежал мужчина…

Первая же мысль, требовавшая исполнения, была об Анне. Срочно позвонить Рогозину и сказать, чтоб забрал ее к себе с Харитоном, как говорится, до выяснения.

Он наклонился, посмотреть, что с человеком и какая помощь ему нужна, и тут же понял, что глубоко ошибся в адресате. Теперь помощь нужна ему самому. Получив удар по голове, он еще успел локтем заехать прямо в кадык одному из нападавших, сдавленный хрип свидетельствовал об этом. Однако поза русской прачки была не самой эффективной для самозащиты. Его скрутили, как барана, для верности сунув в нос тряпку с вонючей жидкостью. Сознание, выразив свои соболезнования, покинуло его, напоследок подкинув неутешительную для самолюбия мысль: «Провели старого воробья на мякине»

*****

Анна после ухода Штольцева некоторое время сидела в прострации. Несказанное потрясение от того, что произошло, и страх расплаты раздирали ее душу. Она так отчаянно надеялась, что все-таки сегодняшнее утро любви оставит после себя только восторженные воспоминания. Неужели Судьба будет так жестока, что отнимет у нее право на счастье?! Но на терзания не было времени. Подошедший Харитон укоризненно посмотрел на нее своими инопланетными глазами, вызвав у хозяйки чувство горячего стыда. Хвост, облитый кофе, пустая миска и отсутствие ласки давали полное право ему обратиться в общество по правам защиты животных. И Анна, виновато улыбнувшись, подхватила его на руки, чмокнула в розовый нос и взяла хвост. Облегченно вздохнула — шкурке ничто не угрожало, она была слегка покрасневшей. Удивительно, но ее собственная рука тоже практически не болела. Все-таки любовь — это лучшее обезболивающее.

— Ну прости, видишь, так получилось, — она его еще немного потискала, однако, как говорится — при всей любви — Мур — муром сыт не будешь. И кот жалобно мяукнул. — Все — все, хороший мой. Идем!

Анна насыпала полную миску корма, отрезала внушительный кусок семги и, выбрав редкие косточки, положила на блюдце. Охваченная азартом от совершенно нового ощущения себя матерью семейства, она занялась хозяйством. Хотя это все ей было в новинку, но те не менее увлекло. Она старательно выполняла наказ своего безпятиминутного мужа.