Книга Сокол и Чиж, страница 109 – Янина Логвин

— На. Золотом. Крыльце. Сидели. Царь. Царевич. Король. Королевич… Ыыы, холодно! — Я попрыгала дальше. — Сапожник. Портной. Кто. Ты. Будешь. Такой! — Ну когда эти мартышки выйдут уже? Полчаса караулю!

В сумке отозвался телефон. Я посмотрела — бывший. В десятый раз сбросила звонок. Что-то он активизировался за последний час. Точно родители вернулись домой и встретили соседей. Телефон снова отозвался — даже смотреть не стала. Когда растрезвонился не на шутку, нажала на значок зеленой трубки, собираясь как следует ответить… Но услышала из динамика голос Сокольского.

— Чиж? Чиж!

— Ой, Артем, привет!

— Ты почему не отвечаешь? Ты где? — и голос такой: не то сердитый, а не то встревоженный.

— Я? На улице.

— На пути домой? Ты что-то долго.

— Нет. Стою под окнами.

Я подняла голову к дому, нашла седьмой этаж, и тут же увидела Артема, отдернувшего на кухонном окне тюль и прильнувшего к стеклу.

— Почему, Чиж? — мы встретились взглядами, и я помахала ладошкой.

— Артем, ты только не волнуйся и в голову не бери, ладно? — попыталась сказать спокойно. — И главное, не выходи! Ни за что не выходи из квартиры! Я немножко постою и приду! Ничего страшного!

— Что случилось? — ну вот, голос как будто провалился в глухоту. А я же, кажется, просила не волноваться.

— На нашей лестничной площадке толкутся две девчонки — ну, те, которые надписи пишут на стене. И я не могу пройти! Стыдно сказать, но, представляешь, они меня чуть не отлупили, когда узнали, что к тебе пришла! — я отпустила неуверенный смешок, но получилось не очень. — Да ты не переживай! Не будут же они под твоей квартирой торчать до вечера? А вот если узнают, что ты дома — точно не уйдут! Я еще немного подожду и… Эй, Сокольский, ты куда? Ты слышишь меня? Артем? Да Артем же!

Не слышит. И телефон странно замолчал гулкой пустотой квартиры, не получив команды «сброс». Да и как Соколу услышать, если уже через две минуты он показался на улице с двумя разряженными пигалицами в руках. Распахнул дверь, вышвырнул их из подъезда и потопал ко мне — в наброшенной наскоро куртке, серьезный до немогу!

Девчонки оглянулись, ничуть не удивившись и не обидевшись такому обращению с их фанатским обожанием и, отбежав в сторону, ревностно уставились на меня, сообразив к кому так уверенно идет Артем. И если там, на лестничной площадке освещение было не очень, то на улице в три часа пополудни — еще вполне себе приличное! Недолго думая, я отвернулась и натянула шапку до подбородка, понадеявшись, что Сокольский разберется, где у меня перед, а где зад. Ну, то есть спина.

Разобрался. Взял за руку, развернул и молча повел к подъезду. Я послушно засеменила рядом, помахивая пакетом, отплевываясь от попавших в рот волос.

— Тьфу! Ой! — чуть не упала, запнувшись о ступеньку крыльца, но меня тут же поставили на ноги. Подтолкнули аккуратно вперед. И только когда за нашими спинами закрылась дверь лифта, Сокол холодно спросил:

— Что с тобой, Чиж? Ты меня стесняешься?

— Я? Нет! Ты что!

— Зачем тогда шапку на глаза надвинула? Я все видел.

Неужели он и в самом деле такой несообразительный?! Что значит «зачем»? Не может же ему быть все равно?

— Так это я потому, что не хочу, чтобы твои фанатки запомнили, кого именно ты сегодня к себе привел! Думаешь, Вике-зае или Лере Анисимовой будет приятно узнать, что к тебе бегает какая-то Фанька? А мне еще учиться с ними два года в одном университете и не хочется быть «следующей», понимаешь? И потом, ты же сам хотел, чтобы никто не знал про наш с тобой уговор. А так скажут, что была очередная Зая, да и все. Разве нет?